После

– Сергей Павлович!

Ты гля, запомнила даже отчество с удостоверения, даром что мельком глянула. Если она их помнит, то может и полезной оказаться.

– Что? – обернулся я.

– Потерялся у нас старый журнал регистрации, – тетка зачастила, – но я их вспомнила, вот прямо сейчас вспомнила.

– Да? – переспросил я недоверчиво. – Вы уверены?

– Совсем уверена, с места мне не сойти!

Я вернулся к стойке.

– Вас как зовут?

– Тамарой. Тамара Сергеевна, Поляшова. Можно Томой звать.

– Тамара Сергеевна, вы без регистрации заселили особо опасных преступников, – проигнорировал я предложение перейти на дружеский стиль общения.

 – Деньги положили себе в карман. Тихо! – Я поднял руку, прервав ее, когда она собралась возразить. – Но я хозяйственными делами не занимаюсь, так что вам лучше дать самые подробные показания. Постарайтесь.

– Не брала я денег, – сказала она упрямо. – В кассу положила. А журнал потерялся.

– Вы к делу давайте.

– Было такое, заехали. Шестеро. И вот эти двое были, – она ткнула пальцем в портреты.

– Главного как у них звали?

– Прокопом они его звали. Как в книгу записала, не помню, – добавила она на всякий случай. – А так все Прокоп и Прокоп.

– Руки в татуировках, около пятидесяти лет, сломанный нос и шрам в углу рта?

– Он! Он самый. Еще молодой был, рыжий, уши такие смешные, круглые, торчком, они его Чебуром звали. Вот он и вот этот, – она показала на портрет Шиги, – у них вроде как младшие были, их везде гоняли, подай-принеси. Еще один был черненький такой, вроде кавказца, худой, маленького роста, шустрый, звали Саидом.

У него еще родинка вот тут большая, – она ткнула ногтем себе в толстую щеку. – Нет, вот тут, – другой ноготь теперь ткнул в щеку противоположную. – И последний… – Она задумалась. – Последний был высокий, здоровый, видный такой мужчина. Прапором они его звали. Точно, Прапором.

– Опишите его.

– Ну, высокий такой, видный, вежливый даже. Волосы светлые, так вот набок зачесаны, – она рукой показала.

 – Нос… крупный такой нос. Прямой, но крупный. Голос сильно хриплый, да, как простуженный. Да, мизинца на левой руке нет. Не совсем, а половинка осталась.

– Татуировки?

– Нет, никаких татуировок. Ну, где их видно.

– Что они делали?

– Пили в ресторане все время. А так не буянили, не мешали никому, тихо себя вели. Так пьяными и съехали.

– К платформе как они двинули? Пешком? Подвез кто-то?

– Повар наш их отвез, Коля. На «рафике». Заплатили ему.