Праведный палач. Жизнь, смерть, честь и позор в XVI веке

Несколько десятков наиболее длинных записей предоставляют нам еще больше сведений о преступниках и даже воссоздают ключевые сцены с красочными описаниями, а иногда и с фрагментами диалогов.

Многие историки вообще не считают записи Шмидта эго-документом, – то есть источником информации, таким как дневник или личная переписка, – который можно использовать в качестве свидетельства мыслей, чувств и внутренней борьбы человека. В них нет упоминаний о нравственных кризисах, вызванных длительными пытками, нет пространных философских размышлений о справедливости, отсутствуют любые, даже краткие, суждения о смысле жизни.

В дневнике вообще поразительно мало упоминаний о самом себе. За 45 лет работы Шмидт употребляет слова «я» и «мой» всего по 15 раз каждое, а слово «мне» – и того один раз. При этом в большинстве случаев речь идет о профессиональных вехах (например, «моя первая казнь мечом») без выражения мнения или эмоций, а в остальных местах слова использованы как произвольные вставки (например, «я выгнал ее из города три года назад»)[7 - Самыми известными были воспоминания Сансонов, династии палачей из Парижа, собранных Анри Сансоном в Sept Gеnеrations d'Exеcuteurs, 1688–1847, 6 vols. (Paris: Dеcembre-Alonnier, 1862–63); translated and published in an abbreviated English version by Chatto & Windus in 1876. For British examples of the genre, see John Evelyn, Diary of John Evelyn (Bickers and Bush, 1879); and Stewart P. Evans, Executioner: The Chronicles of James Berry, Victorian Hangman (Stroud: Sutton, 2004). ]. Примечательно, что «мой отец» и «мой зять», оба его коллеги, появляются лишь три раза в профессиональном контексте. В дневнике вообще не упоминаются ни жена Шмидта, ни семеро его детей, ни многочисленные знакомые, что неудивительно, учитывая направленность документа. Но также в нем нет ни слова о кровном родстве или иной близости с жертвами, многие из которых были лично знакомы палачу, включая его второго зятя, печально известного разбойника[8 - В дополнение про начало и конец дневника, а также про начало пребывания Шмидта в Нюрнберге: 1573 (2x); 1576 (3x); 1577 (2x); Mar 6 1578; Apr 10 1578; Jul 21 1578; Mar 19 1579; Jan 26 1580; Feb 20 1583; Oct 16 1584; Aug 4 1586; Jul 4 1588; Apr 19 1591; Mar 11 1598; Sep 14 1602; Jun 7 1603; Mar 4 1606; Dec 23 1606. ]. Он не делает никаких явных религиозных заявлений и в целом редко использует язык нравоучений.