Рейтар

 – Если лейб-драгунское клеймо с нее сведешь.

– Нам, зингарам, на коне клеймо, что на собаке блоха – на раз куснуть, – засмеялся тот. – А мы к морю собираемся, к Свободным городам. По пути тебе? Если по пути, то ложись в фургон, старика сейчас позовем, он лечить умеет. Договорились на кобылу.

– Вот так, девочка, недолго дружили, – попрощался я с лошадью.

Наемник

1

Шли зингары к морю неторопливо, аж две недели. Посты княжеских солдат, разошедшиеся по земле вольных, останавливали их редко и без особого интереса, больным во втором фургоне интересовались еще меньше.

Что с клеймом Голубки сделали, я понятия не имею, но на трофейную кобылку внимания тоже никто не обратил. Зингары, одним словом.

На ночь останавливались на бивак, жгли костры, готовили еду, пели песни. Меня, не ленясь, из фургона выносили, укладывали к огню поближе. Врачевал старик звероватого вида, поивший какими-то травами и подносивший ко мне руки, от чего в теле зажигался светлый и приятный огонь и уходила боль.

Боль из ран, а та боль, которая в сердце, становилась все черней и черней, наливаясь гноем прямо в мозгу, душа и не давая жить.

Однажды Ар, зингар в красной рубахе, подсел ко мне, лежащему на кошме возле костра, сказал:

– Так нельзя, вольный человек. Я же умею в душах читать, ты ради мести жив остался, а сам себя убиваешь. Так ни мести не исполнишь, ни себе не поможешь.

Я промолчал, стиснув зубы. Он на мою реакцию никакого внимания не обратил, усмехнулся только.

– Забыл, вольный человек, на что мы с тобой договорились? Не только в Свободный город привезти тебя, но и на ноги поставить. А как мы поставим, когда ты себя сам с них сбиваешь. Старый Орби тебя лечит, силой делится, а ты силу эту все на горе свое изводишь. Так ты меня, Красного Ара, болтуном в людских глазах выставишь, пообещал, мол, а не сделал. Ладно, не буду мешать, лежи, думай. На вот, выпей.

Он отстегнул с пояса обшитую кожей флягу, протянул мне.

Я отвинтил крышку, нюхнул. Что-то спиртное, с запахом и цветов, и ковыля, и полыни, словно даже степью пахнет.

– Что это?

– Наше, зингарское, чужакам не наливаем обычно, – засмеялся он и добавил: – Травы здесь разные да виноградное вино крепкое. Хлебни от души, хотя бы этим меня порадуй.

Пожав плечами, приложился к горлышку. Обожгло, словно огнем плеснуло в нутро, но как-то даже приятно стало. Закружилась голова, ярче костер засиял.