Мы ли монстры

-Проверим молодца, Иваныч? – сказал водяной, подкармливая хлебом сомиков.

– Ну что, добрый молодец, скажи хоть слово, – смеясь, придвинулся к Ваське Леший.

-Поднимайся, сокол.

-А, чего говоришь, дед? – подняв грязную морду и обтирая ее рубахой, пробурчал пьяница.

– Как тебя угораздило, молодой?

– Отстань старче, не мешай. Видишь, живой, а живой, потому что пьяный, вот был бы трезвый, разбился бы, а так видишь, Господь сберег.

Вася, закончив мимолетный диалог поколений, сморкнувшись старикам под ноги, начал обмывать спину проточной водой.

Даже сверчки замолчали от такой наглости.

-Ты, молодой, чего не уважаешь ни старость, ни природу. Поливая себя водой, Степаныч от волнения трусил над сидевшим своими обносками из водорослей, с которых потоком капала вода.

-Что вы понимаете, старые пни, я пью не просто так, – буркнул Вася, и его взгляд привлекла дымящаяся трубочка лешего. – Дай табачка, пенек, не скупись, все общее, хоть и не советы сейчас у власти, но все равно делиться надо, и огонька не забудь, а то в дыню дам, – протянул кулак к носу Иваныча.

-Убери свою длань.

-Чего убрать? – выпучив глаза от непонимания, почесал голову Васька.

-Руку, говорю, убери, сейчас достану мешочек.

Достав табачный мешочек, леший отсыпал горемыке горсть своего табачка, после чего тот начал с особой старательностью искать, куда это завернуть, но кроме растущего камыша рядом ничего не было.

-Ничего так даже крепче будет, – этими словами Васька сорвал лист кувшинки, в который начал быстро, но с особым удовольствием заворачивать табачок.

Наступила тишина, луна восходила все выше, и рассвет был все ближе, но оставшаяся ночь обещала быть интересной.

– Никогда бы не подумал, что вот так с нами будет сидеть простой мужик и даже не догадываться о том, кто мы.

-Чего ты удивляешься? Наши времена уже давно прошли, люди уже все позабыли. Давай хоть узнаем, чегой-то с ним.

-Эй, молодой, а что ты такой хмельной? Случилось что?

Васька, сидевший окутанный огромным облаком горького дыма, от которого слезились глаза, как будто бы и не замечал ничего, а потом все же решился сказать.

– Да, случилось, и пить – это единственное, что мне остается.

– Что же такое стряслось, милок, расскажи. Может, мы тебе советом поможем, мы же все-таки не один век, ой, год живем.

Васька опустил голову, как будто искал силы где-то под ногами в грязи среди ползающих насекомых.