Первое Солнце Шестой Воды. Книга Первая. Небис. Метафизическая художественная серия «Женьшеневая Женщина»

И всколыхнётся от этого острого взгляда Земля!

И сожмётся нутро её для нового извержения.

И прикроет Земля живот свой океанами, чтобы не получил Тонатиу новых обсидиановых ножей!

И спрячется Земля в пуховое одеяло пара, укрываясь от взгляда Тонатиу.

И укутается Небо в рваный плед облаков, сотканных ветром из подпушка кислородной шубы голубой планеты – поднимающегося вверх остывающего земного дыхания.

И от холода Пятого Солнца сожмётся чрево Неба до размера игольного ушка.

И тесно станет Небу в игольном ушке!

И тонкие миры пройдут вместе с Небом сквозь игольное ушко!

И взорвётся в игольном ушке яйцо Неба – зарождением Солнца Первого.

И будет Небо носить уже два Солнца: одно на голове, а другое в чреве. Одряхлевшего, жестокого, кровавого старика Тонатиу и малыша Ра с блестящими от счастья глазами.

Кого оставишь ты, человек?

Старого Тонатиу или младенца Ра?

Ведь, как не бывать в человеке двум сердцам, так не бывать на Небе двум Солнцам одновременно.

3

– Убей меня! – прикажет старик Тонатиу.

Но, убивая Тонатиу, ты убьёшь Ра. Ведь, как нет будущего без прошлого, так нет Ра без Тонатиу.

– Убей меня! – попросит старик Тонатиу.

Но, убивая Тонатиу, ты убьёшь в чреве Неба не родившегося Ра. Ведь напьётся крови старик Тонатиу, и на каноэ по красной реке смерти унесёт с собой Ра.

– Убей меня! – взмолится старик Тонатиу…

Но, убивая Тонатиу, ты убьёшь себя…

4

И забьётся в чреве Неба малыш Ра.

И согревая себя, заиграет малыш на космической арфе.

И покатятся от звезды к звезде волны струн, на которых будет играть каштановый мальчик.

И выровняют волны кривизну бывшей истины.

И возвращая истине истинное, отшлифуют волны струн поверхность всех галактических зеркал.

И отражения станут чистыми, приготовившись к выходу в новое измерение.

И откроется дверь третьего глаза.

И откроется кран Шестой Воды.

5

И настанет час, когда обледенеет диск Пятого Солнца!

И Небо, кутаясь в рваный плед облаков, задрожит от холода и прижмёт к сочной млечной груди малыша Солнце Первое, согревая им своё обмороженное стариком Тонатиу сердце!

И песочные часы, переворачиваясь с Севера на Юг, замрут между Западом и Востоком.

И Восток перетечёт в Запад, а Запад – в Восток.

И станет Запад – Востоком, а Восток – Западом.