Огни Алькасара

Вадим кивает сам себе:

– Пусто. А почему?

– Потому что барабан нагана вращается свободно, в отличие от большинства других револьверов. В хорошо смазанном нагане под действием силы тяжести пустое гнездо для патрона окажется сверху… – отбарабаниваю я, как школьник у доски.

– Молодчина! Садись, наливай.

Сажусь рядом, но не наливаю.

– Ведь что интересно, Женя… – Вадим наводит наган на люстру, прищуривается. Детская шепелявость не добавляет ему обаяния – скорее, наоборот. – Это наган образца 1895 года… То есть, его придумали сто двадцать пять лет назад.

Что такое сто двадцать пять лет? Это гигантский срок. Полторы человеческих жизни. Но! Этот наган всё ещё годится на то, чтобы из него человека грохнуть. И меня, и тебя. И даже мента.

– Копа, – поправляю я. – Деньги на бочку, Вадь.

– А если не отдам?

– Тогда солью инфу участковому, что у тебя хранится неучтённый ствол.

– Не просто ствол – раритет!

– …В идеальном рабочем состоянии. Сам сказал – можно мента грохнуть. Так и скажу: планировал расправу над сотрудниками полиции.

Помогу повысить раскрываемость.

Вадим внимательно смотрит мне в глаза со своим обычным раздражённым и слегка презрительным выражением лица и молчит.

Возникшая пауза может означать что угодно. Он рассердится, закричит, изругает по-всякому. Или бросит деньги в лицо и молча укажет на дверь. Или просто укажет на дверь. Или начнёт отшучиваться до последнего. А то и бутылку об голову разобьёт – в студенческие годы Вадим это сделал с одним собутыльником.

Отделался условным сроком.

– Бери, бери, – как ни в чём не бывало говорит Вадим и кладёт на стол жиденькую пачку 500-рублёвок. – Я бы и сам отдал. Я ж так, проучить его хотел. Потому что нельзя быть таким дятлом. Просто вредно. Может, хоть чему-то научится.

– Наш-то Саня? Вряд ли. Если уж супруга до сих пор не научила, – я пересчитываю деньги. – Шесть тысяч – это всё?

– Тысячу – мне, за представление. И за урок. Не смотри на меня так, я всё равно уже потратил. Дядьку помянуть.

– А что с ним? – сообразив, что глупый вопрос, поправляюсь: – Давно умер?

– Да вчера. Прямо в больнице.

– А что с ним случилось?

– Заболел чем-то. По городу какая-то зараза ходит.

– Грипп? Вроде рано для гриппа?

– Да шут её знает. Свиная чума или ещё что-то. Старики как мухи мрут, и все остальные, у кого здоровье слабое. Ну, вас там в вашей цитадели это, наверно, не касается.

Киваю, нагнав на себя понимающий и суровый вид. Прячу деньги.