Гнилые души

Из отражения глянуло бледное измученное лицо Ангелины. Некогда пышная укладка истрепалась в паклю, вокруг губ рядами темнели подживающие дырочки от ниток.

– Получилось, ? выдохнул он, закончив мысль.

Вадим распахнул больничный халат. Из-под девичьей груди вниз к животу тянулся ряд волнушек. Их нежные шляпки розовели в тон соскам.

– У нас получилось, любимая, ? повторил Вадим. ? Теперь мы будем вместе. Навсегда.

Котлетный фарш

? Свинья вонючая!

Ефим ошалело смотрел, как крошечный рот изрыгает отборные ругательства в его адрес.

– Бз-з-з! ? муха, что билась в оконное стекло где-то там, за побуревшей от пыли занавеской, истерично вторила тоненькому голоску.

Оба звука сливались в сплошной противный писк, отдаваясь болезненным звоном в его голове. Прямо как от криков соседки. Да, точно, опомнился Ефим. Свинья вонючая. Именно это заносчивая сучка выкрикивала, когда они виделись в последний раз. Вот только почему она кричала, он никак не мог вспомнить.

– Ты меня вообще слушаешь, урод?!

Он дёрнулся и даже охнул от боли, когда особенно яростный плевок раскалённого масла со сковородки достал его.

Ефим опустил взгляд, безучастно оглядел свои руки, все в красных пятнах. Медленно, как изображение на старой плёнке, проявлялось осознание происходящего.

Вокруг по-прежнему его кухня, совсем крошечная, всего три-четыре шага от старого тарахтящего холодильника до окна с видом на унылый двор. Она, как и вся его однушка, больше напоминала захламлённую подсобку, нежели что-то жилое и уютное.

Между раковиной и кухонным шкафом зажата плита, вся покрытая слоем заскорузлого рыжего жира. На ней в старой сковородке калилось масло. Слишком долго, уже вьётся дымок.

В общем, на первый взгляд ничего примечательного. За окном темнел вечер, Ефим возился с ужином. У него не было жены или хотя бы девушки, так что рассчитывать приходилось только на себя. Обычно он готовил макароны, картошку, а если заведутся деньги ? то и приличные пельмени. Сегодня его ждало особое блюдо.

Настоящая, сочная, из чистого мяса…

Котлета.

Ефим окончательно вспомнил, зачем он стоит посреди кухни с кулинарной лопаткой в руке. Сглотнул набравшуюся в рот слюну ? душный аромат палёного сала неимоверно будоражил аппетит. Посмотрел на Котлету, а она ? на него.

Мясной комок нахально выбрался из сковороды и теперь стоял напротив, уперев руки в боки. Руки у Котлеты… Ефим отказывался принимать этот бред, но глаза не могли обманывать.