Поезд 10—11. Метафизический роман в стихах

(Или обманка?)

Ну-ка…

Пытаюсь выбраться, что есть сил,

вся выворачиваюсь, чуть ли не наизнанку! —

Не вышло!

Вдруг, мячиками

выкатились наверх ребятишки —

светом в лицо дышат:

девочки, мальчики…

Ишь, ты! —

Солнце сжалилось —

прислало в подмогу зайчиков!

Ах, эти девочки,

ах, эти мальчики,

цветочные мне водрузив очки,

кругом сомкнули пальчики,

лучами зажали ось,

запорхали в танце, трелями ослепив:

– Поспи! Поспи! Поспи… Поспи…

Пульс замедляется… За ним —

пёрышко щёку

трогает.

Клеем целует веки.

Я становлюсь привязанным

за ногу

к облаку

спящим человеком.

Колеса стучат:

«На-всег-да-не-у-сни».

Поезд летит сквозь сны.

4

Первый вагонный вдох: «Ах!»

Иду осматривать годовой свой транспорт.

Чтоб без ущерба физическому здоровью

скелета каркас нести,

предусмотрены в этом странном спорте

(не замаранном ложью,

не запятнанном кровью) —

в плацкартах, купе и переходах

сочинённо-сложных —

ремни и подушки безопасности.

Не пользуюсь! Приучена шибко —

всё познавать на своих ошибках.

Поезд трясёт. На перегонах

перехожу из вагона в вагон

в поисках стоп-крана.

Даёт сбой.

Настырный. Гласит: «Выходить рано».

…

Непривычностью

одиночество —

в подкорку

вгрызается зверем!

Свистом

в извилистом

мозге вспоротом:

«Не верь ему!»

Разговариваю сама с собой

и с воздухом спёртым.

Разрываюсь на части речи я —

междометия и наречия (!) —

ищу чистого кислорода паёк, но

в вагонах задраены перепонки-окна,

и карты затёрты.

Вместо них – плавуче-нетрезвая

реклама восточных танцев.

Мысль буравчиком врезалась:

«Для чего указатель на зону ведёт живота? —

Прибытия пункт – неужели там?»

…

«Россия. Столица. АО Восточный.» —

платформенными, каблучными

маршами по следам,

отправления станция

барабанила звучно!

Помню ясно.