Соль Саракша

Это, конечно, нехорошо, и все на власть ругаются, но заниматься переработкой отходов никто не хочет.

Как-то в выходной мы с Князем стояли на берегу.

– Светлейший, – говорю. – Как ты думаешь, доплывёт этот плот до Верхней Сальмы, ежели столкнуть его на воду?

Князь, уже более или менее обжившийся в наших местах, отвечает уверенно:

– До Верхней доплывёт…

– А до Нижней? – спрашиваю.

– Нет. До Нижней не доплывёт. Его на Зубках Демона расколошматит, массаракш… Потому-то никто на него и не позарился!

Правильно говорит.

С пониманием вопроса. Это я во флотских делах не разбираюсь – нам, горным козлам, оно и ни к чему. Изо всей морской темы я знаю только припев «Марша Берегового патруля»: «Не боимся Белых субмарин, Белых субмарин, Белых субмарин…». А Князю в его кадетском училище принудительно расширяли военный кругозор…

– Да, толком-то не прокатишься, – говорю. – Вот если бы это надувная лодочка была. А с такой дурой…

– И всё-таки хорошо бы этого адмирала Чапку к делу пристроить, – говорит Дину.

 – Великий был флотоводец, так уж он островных крыс причморил на Архипелаге, что про них и не слышно было…

– Тяжелый, джакч, – говорю.

– А ты дядю попроси.

– И что мы с ним делать будем?

– С дядей?

– С плотом!

– Ну, я не знаю, – говорит Князь.

И вдруг за спиной слышим:

– Зато я знаю!

Рыба ищет, где лучше

Если зажмуриться, когда слышишь речь Нолу Мирош, можно подумать, что с тобой, убогим, общается самая прекрасная принцесса на всём Саракше.

Зато когда разразжмуришься, сразу наступает резкий облом.

Не то, чтобы Нолу страшная. Нет. Страшных девушек у нас в гимназии хватает. (Это «чёрные» учатся раздельно, а в Шахтах живут люди экономные). Вовсе нет. Просто когда на неё глядишь, на ум приходит только одно слово – «рыба».

Приходит на ум это слово всем. Должно быть, даже бабка-повитуха, принимавшая маленькую Нолу, точно так подумала, хоть и не стала говорить. И если бы нашу одноклассницу повстречал какой-нибудь совсем уж посторонний чужак, он бы тоже подумал на своём чужацком языке: «Ну чисто рыба!».

Наконец, и сами-то рыбы, умей они говорить, хором бы рявкнули: «Наша!»

Нолу, в отличие от нас, полная сирота. Её родители пропали без вести, когда ей было десять. Не на войне, не в гиблых землях. А просто взяли и пропали на лесной дороге. Вместе с повозкой и осликом. Они ехали к родственникам-фермерам – отвезти подарки, привезти земляных яблок.