Клуб анонимных мстителей

Ему, конечно, виднее, вон, какой татуированный узор торчит из-под закатанного рукава! И я, кажется, слышу сомнение в его тоне? Думает, не смогу «тряхнуть стариной» и выдать что-нибудь удачное? Все, держись!!! Я ведь уже упоминала, что меня нельзя брать на слабо?

– Решено, берусь. Можете не тратить красноречие на уговоры. Но мне нужно как следует вникнуть в проблему.

– Постойте-постойте, друзья, я еще ничего не решил, – подал голос Рудольф Карлович. – Я благодарен вам за участие, но затевать шумиху не готов.

А вот на могиле негодяя побывать надо. Не знаю, зачем мне это, какое-то чувство… Вдруг смогу поставить крест на этой истории? Все-таки похоронить прошлое?

– Договорились, – неожиданно легко согласился Гений.

А я-то думала, он начнет уговаривать дирижера, раз с таким азартом ухватился за мою идею!

– Побываем и вникнем. Рудольф Карлович, обещаю, мы с уважением отнесемся к любому вашему решению. Но вам нужна поддержка. Если не возражаете, мы с Маргаритой составим вам компанию.

– Тогда и я поеду, – тут же среагировал Алик.

– И я, – пискнула Анька.

Хорошенькое дело: один, похоже, вознамерился везде за мной таскаться, а другая не может пережить, что «офигенный мужик» проявил толику интереса к ее лучшей, на секундочку, подруге!

– Нет-нет, зачем нам такая делегация? – улыбнулся Гений, давая понять, что разгадал истинную суть их намерений. – Не будем привлекать лишнего внимания. Еще не время.

* * *

«Каков мужчина за рулем, таков и в постели» – недавно я читала заметку на эту тему в женском журнале.

Тогда энтузиазм авторши, упорно доказывавшей справедливость изречения, показался мне глупым. Сейчас же, сидя на переднем пассажирском сиденье рядом с Гением, который уверенно, с шиком и даже нагловато пробивался через пробку, я была готова поверить популярному глянцу…

Рудольф Карлович сразу уселся сзади – видимо, желал тактично оградиться от любых разговоров. Сегодня старик был молчаливее обычного, но язык жестов выдавал его волнение. Дирижер никак не мог устроиться в машине, хотя та обладала внушительными габаритами, путался в пальто, несколько раз ронял зонт-трость.

Мы с Гением старались упредить любые его желания и с готовностью бросались на помощь всякий раз, когда это требовалось.

В салоне царила напряженная тишина. Любые разговоры сейчас, когда Рудольф Карлович готовился к «встрече» с давним знакомым, казались неуместными. Включать музыку и вовсе было бы вопиющей неделикатностью. Вот мы и молчали.