Битва героев

– Скидывай одежу и дверь прикрой.

Толкнув дверь, Вик стянул через голову безрукавку. Над рукомойником висел осколок зеркала. После ночных приключений он еще не мылся – ну и рожа! Понятно, почему монах в машине, перекрывшей дорогу под арку, обозвал его мутантом.

Он схватил обмылок, стукнул по штырю рукомойника и, набрав в ладони воды, фыркая, стал намыливаться. Звонко застучали капли в тазу.

– Эй, ты не безумствуй, – заворчал ключник. – Не брызгай, тут те не купальня!

Вик смыл пену, подобрал безрукавку, вывернул наизнанку и вытерся.

Поглядел в зеркало – лицо чистое. И в ссадинах. Он повернулся к монахам.

Дюк, склонившись над партой, листал пожелтевшую книгу, ключник стоял рядом, уперев руки в бока. Когда Вик закончил мыться, он раскрыл сундук и достал большие ножницы.

– Жрецы уже на стенах. Подь сюды, послушник, стричься бум.

Старик забрался на сундук с ногами и пощелкал инструментом.

– Сюда, грю! Спиной ко мне сядь.

Вик обмотал вокруг шеи свернутую безрукавку, присел на край сундука и склонил голову.

Что значит – жрецы уже на стенах? Они, выходит, не постоянно там дежурят, только сейчас встали? Почему? Видать, охраняют кого-то важного, кто вскоре появится на плацу перед Храмом.

Ключник действовал быстро. Вскоре Вик выпрямился, провел ладонью по короткому жесткому ежику, оставшемуся от пышной шевелюры. Старик ухватил послушника за шею и приказал:

– Не дергайся, царапины промою…

Плеснул что-то на голову – запахло спиртом, порезы защипало.

– Портки сымай.

– Зачем? – удивился Вик.

Дюк захлопнул книгу, разгладил бороду и сказал:

– Не положено в Храме в открытой одеже. Снимай, коротки слишком. И никаких вопросов, отныне что велено – то и делаешь.

Спрыгнув на пол, ключник откинул крышку сундука, порылся в нем, вынул черную полурясу, приложил к плечам Вика. Монахи переглянулись, переговорщик кивнул.

– Облачайся. И вот это еще, – старик протянул штаны. – Живей.

Глянув на разношенные сандалии Вика, он нахмурился и снова полез в сундук.

Вскоре на свет появились ботинки с ребристой подошвой и высокой шнуровкой.

– На. Потом, вишь, веник в углу? Волоса подмети да в таз.

Вик стал переобуваться. Мягкую кожу ботинок покрывали мелкие трещинки, он натянул один, зашнуровал, ступил на обутую ногу – непривычно, но удобно, хотя и великоват самую малость. А может, потому и удобно…

– Живей! – повторил старик.

Усевшись за парту, он открыл книгу, выудил из письменного прибора карандаш и послюнил грифель.