Буриданы. Алекс и Марта

В магазине был очень высокий потолок, красивые люстры и множество народу. Одна стена была полностью покрыта ананасами.

– Не надо ничего покупать, дома все есть, – уговаривал отец, но Менг и Вертц все равно дали продавцам заполнить корзиночки из щепок.

Около памятника Пушкину они увидели митинг. Развевались красные флаги. София с удовольствием послушала бы, о чем там говорят, но отец и гости спешили.

– Папа, а что теперь будет с царем? – спросил Герман, когда они подъезжали к Триумфальной.

– Наверно, уедет куда-нибудь за рубеж.

У него же полно родственников в разных странах, с Вильгельмом они, правда, поссорились, но кроме него есть еще двоюродный брат Джордж в Англии и родня жены.

София заметила, что ответ отца как будто успокоил Германа.

Мать вовсе не была озабочена, а оживленная, как народ на улице, смеялась и шутила и позвала замерзших гостей пить кофе.

– Мама, можно, я пойду на каток? – спросила София.

– И я, и я! – закричала Виктория.

– Идите! – разрешила мама.

Когда девочки дошли до катка, дочери адвоката Коломенского там уже не было.

– Замечательная штука, эта революция! – болтала Виктория, надевая коньки. – Дуня сказала, что теперь ей можно будет выйти замуж. А жена Богданова, когда пришла вернуть маме кастрюлю, говорила, что ее братья, наконец, переедут в Москву. Раньше нельзя было, потому что они евреи. А наш дворник пошел записаться в милицию. София, что значит «охранка»?»

– Это полиция.

Виктория захихикала.

– А я подумала, суп, как солянка или окрошка.

И меня ужасно рассмешило, когда дворник сказал, что охранку надо развесить по фонарным столбам. Не смотри!

Она повернулась к Софии спиной, скинула шубку на снег и стала возиться со свитером.

– Теперь можно!

На груди Виктории развевалась красная ленточка.

Пятно опять раздалось вширь, совсем немного, посторонний, наверно, не заметил бы, но я-то вижу, я слишком хорошо знаю свою душу, чтобы пропустить даже самые незначительные изменения.

Как я испугалась, когда обнаружила его! Сначала это было крохотное пятнышко, вроде того, которое иногда плавает перед глазом, но сейчас стало уже изрядным пятнищем – если такое оказалось бы на платье, пришлось бы сразу пустить его на тряпки, но что делать с душой? Ее ведь не заменишь, как платье.

Да, Марта, ты уже не невинна. Девственность теряют не в свадебную ночь – кто-то лишается ее намного раньше, кто-то живет с ней до самой смерти, никого не стесняясь.