Буриданы. Сестры и братья

«Кто это?» – словно ненароком спросил Герман в тамбуре у отца. «Профессор Варес», – объяснил папа, и Герман уловил в его голосе знакомое почтение, с которым отец относился ко всем образованным людям, особенно, если они были молоды. «А почему спрашиваешь?» – «Так просто. По-моему, он жуткий пижон», – не сумел Герман обуздать ревность, как не умел и позже, когда встречал Вареса, прогуливавшегося под руку с женой по Тарту. «Какая красивая пара!» – вздыхали одни. «Чего ради такой богатый и интересный мужчина женился на этой русской паршивке», – шипели другие.

«Долго эта великая любовь не продлится», – предсказывали третьи. И, как всегда, чем циничнее точка зрения, тем ближе она к истине. Кончилось все неожиданно, настолько неожиданно, что Герман еще долго считал это сказкой и от умиления по вечерам иногда пускал слезинку: в один холодный весенний день, уже после его возвращения из Германии, в его бюро зазвонил колокольчик, и когда архитектор Буридан поднял взгляд, он увидел свою тайную любовь, правда, на двадцать лет постаревшую, но все еще черноволосую, гордую и красивую. «Хочу построить дом, можно у вас заказать проект?» – спросила госпожа Варес с вызовом в голосе. Дом построили, однако когда строительство закончилось, заказчица уже не хотела в нем поселиться, по крайней мере, не вместе с мужем. Кстати, Герман не исключал, что, уже войдя в его контору, Надя подумывала о том, как бы его соблазнить, хотя и говорят, что последней об изменах мужа узнает собственная жена, но поскольку весь Тарту много лет злословил о сожительнице Вареса, которой похотливый козел сделал столько же детей, сколько законной супруге, когда-то сплетни должны были дойти и до нее, а иначе почему на лицо Нади словно была наклеена маска оскорбленного самолюбия? «Признайся честно, ты вспомнила того молокососа, который всю дорогу от Москвы до Ямбурга таращился на тебя, и специально разыскала меня, когда узнала про трюки Вареса?» – выпытывал Герман позже неоднократно, и хотя жена категорически это отрицала, сомнения остались – но, с другой стороны, какое это теперь имело значение?

Танки были почти все расставлены, на фанере остался последний, «Герман».

Проклятое имя, которое всех занимает, и царицу, и лейтенанта КГБ. «Вы что, немец?» – «Да какой я немец, немцы меня ведь чуть было не расстреляли!» – «А почему у вас имя, как у Геринга?» – «Моя мама очень любила литературу, особенно русскую, и больше всего Пушкина. Она обожала «Пиковую даму», если помните, там есть такой герой, Герман.