Хроники Пустоши

Людоед поднялся и закричал, сложив ладони рупором:

– Краб!!! Ноги откусит!!!

В этот миг нечто сплющенное, выскочив из облака пыли, помчалось на тонких ножках к бамперу.

Щелкая клешнями, краб добежал до машины, и тогда наконец Дерюжка с Бочкой заметили его. Они запрыгнули на дымящийся мотор, задрали ноги. Краб нырнул под бампер и со звоном вцепился в него клешнями.

Макота достал пистолет и начал стрелять. Расстояние было большим, пули били в землю, но одна раскрошила клешню. Тварь мгновенно скрылась под днищем, и спустя несколько мгновений все увидели ползущий в сторону от фургона бугорок.

Он вскоре разгладился – наверное, краб забрался в свою нору в иле.

Туран сидел, упершись лбом в прутья, и наблюдал. Макота спрыгнул в ил; подойдя к Таке, сказал что-то. Тот кивнул, и они зашагали к сломавшемуся самоходу.

Бандиты слезли с двигателя, Дерюжка втянул голову в плечи, опасливо глядя на хозяина. Туран видел, как шевелятся губы проводника – он что-то втолковывал им.

Макота взялся за пистолет, Бочка попятился, Дерюжка отпрыгнул за кабину. Но атаман стрелять не стал – погрозив оружием, спросил что-то. Судя по тому, как энергично закивали в ответ оба бандита, он поинтересовался, сумеют ли они быстро починить фургон, и получил горячие заверения, что сумеют.

Развернувшись на каблуках, атаман широко зашагал обратно, проводник пошел за ним. Дерюжка принялся копаться в моторе, Бочка полез в кабину. Вскоре самоход заурчал и плюнул клубом дыма из выхлопной трубы.

Манис, увидев, что смуглый человек с кучерявыми волосами возвращается к нему, тут же успокоился.

– Тупой! – бросил атаман Крючку, проходя мимо. – С ящерицей совладать не можешь, доходяга!

Лопоухий молча потянулся к кошелю на поясе за новой порцией жвачки.

Макота скрылся в «Панче», Така уселся рядом с Крючком.

– Чё его за тобой понесло? – спросил тот. – Ты как медом намазанный…

– Звери любят Таку, – с улыбкой ответствовал проводник.

– За что тебя любить? Ты вонючий, грязный дикарь. Людоед.

– Правильно, – не обиделся Така. – Людей ем, зверей не ем. Только с голодухи, редко. Потому любят. А тебя никто не любит, Крючочек. Така хоть ящеру нужен, ты никому не нужен совсем.

– Так и мне никто не нужен, – проворчал лопоухий в ответ.

Повозка вновь поехала первой, за ней потянулись остальные машины. Туран сидел в центре клетки, хмуро размышляя.