Расчеловечивание

Он мне руку на плечо положил и говорит: «Как у вас тут? Н-да, понятно, сейчас помогу!» И малышню мою окриком подозвал к себе: «Братцы! Давайте-ка организованно!» Все взяли кто по камню, кто по бутылке, и на счёт «Три!» швырнули через баррикаду. И снова. И снова. Через проход снова попытались пролезть майдауны, но под градом камней они вынуждены были отойти. На правом фланге у нас всё было паршиво: людей не хватало, наших постепенно теснила агрессивная толпа бандерлогов. Я заметил знакомого парнишку, крикнул ему, что там нужна помощь, и мы бросились на выручку.

У меня в руке был молоток, у него – длинная палка. Переулок Жукова был пуст, и мы решили этим воспользоваться. По идее, планировалось оказаться у них в тылу и попытаться отвлечь от наших уязвимых мест. Вдруг впереди показалась колонна майданутых: они обошли наши укрепления с тыла и теперь замыкали кольцо. Во главе дефилировал жирный, мерзкий такой мужичонка в синей рубашечке и с невероятно наглой рожей. Сотник Мыкола, твою мать, известная в узких кругах гнида. Они шли по двое, чуть ли не строевым шагом. Ноги у меня гудели, пот – градом, лицо, шея – всё мокрое. Ну, думаю, ща напиздим сволочей! Метрах в двадцати от авангарда ихнего я ход сбавил и заметил, что они все вооружены. Заорал: «Атас, пацаны, стволы!», развернулся, но сзади никого не было. Мы вдвоём остались против этой своры дуболомов с оружием. Одна мысль билась: валить нахер отсюда! Срочно бежать! Первый бандерлог медленно, как в кино, скинул с плеча импортную длинностволку. Мы – в узком переулке. Я по соседним домам глазами шарю – двери заперты все, деваться некуда, спрятаться негде. Машин по обочинам, как на зло, нет почти! Только они и мы. Вообще не помню как развернулся и за руку своего товарища схватил. Время тогда зажевало, как плёнку в китайском магнитофоне: полная рассинхронизация. Побежали назад, к своим. Грянул выстрел. Ничего: ни разрывов, ни криков, ни сирен, а только выстрел. Завернули за какой-то ларёк, и вдруг чувствую, как руку вниз тянет. Он, товарищ мой, лежит уже на животе. Спина как сито от дроби, и кровь, словно испарина, ровным пятном сквозь футболку. Из-за угла люди вышли. Наши. Наши! Человек двадцать. В полной экипировке, со щитами, в бронежилетах. Выстроились стенкой и двинулись на врага. Я уже не мог различать звуков, адреналин бил по вискам. Вернулся к своим.

– Ты товарища бросил там, что ли?

– Нет, его сразу же потащили в медпункт пацаны и девчонки наши. У меня сил уже не было.