Маршал

Болотаев слышал про ужас «стакана», однако думал, что никогда не попадет в тюрьму, и не представлял, что он такой преступник, что может попасть в «стакан».

По жизни Тота считал себя очень сильным и выносливым человеком, но «стакан» показал всё.

Оказывается, были такие, кто выстаивал сутками и даже испражнения уже вытекали из огромных целлофановых мешков. У Тоты и до щиколоток жижа не дошла, а он уже потерял сознание, вызвали врача. Потом был уже знакомый леденящий душ, который на сей раз принёс огромное облегчение.

И новая роба, как будто сызнова родился. Правда, когда Тота понял, что снова оказался в комнате для свиданий, он осознал, что его радость преждевременна, потому что он вновь уловил вначале запах застоялого перегара и потом этот же гнетуще-господский шаг:

– Слушай, Болотаев.

– Слушаю, гражданин начальник, – постарался выправиться заключённый.

– Ведь не зря говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Раз ты так танцуешь по своему первому образованию – институт культуры, то я представляю, какие ты кульбиты и пируэты с финансами и нашими налогами вытворял по второму образованию – Академия финансов при Правительстве РФ… Хе-хе, разве я не прав?

– Вы во всем правы, гражданин начальник!

– Тогда где бабки?

– Какие бабки?

– Которые ты у русского народа своровал.

– Я ничего не воровал, – очень тих голос Тоты.

– И осудили тебя ни за что?

Здесь начальник сделал долгую паузу и очень тихо, вкрадчиво:

– Может, снова «стакан»?

– Нет! Нет! Нет!

– Тогда где бабки? На каких счетах? А может, в Чечню увез? Боевиков содержал?

– Нет! Нет! Не воровал.

Нет у меня денег!

– «Стакан»!

– Не-е-ет! – закричал Тота, и за это нарушение режима его тут же изрядно побили резиновыми дубинками.

Били очень умело, но недолго – всего ударов пять-шесть, от которых Тота уже не смог встать и его просто потащили и как-то умудрились вновь запихнуть в «стакан», в этот футляр, в котором он и упасть не может, и вскрикнуть уже не может, и даже соображать не может.

Однако он ещё живой. До скрежета зубов он сжал челюсти, и эта данность показалась ему как последнее испытание в жизни. И неужели это он не выдержит? Конечно же выдержит! Да ещё как. А вот как – он стал о металлические стенки «стакана» ритм лезгинки выбивать и, что-то на родном крича или воспевая, как-то танцевать.

Снаружи стали бить. Последовала команда:

– Прекратить! – Но Тота попытался продолжить.