Отец Магистр Игнатий

Saint Lgnace de Loyola [Paris, 1934], “La date de la naissance de Saint Ignace”, pp. 613–614; в английском переводе Янга р. 448). Об этих проблемах смотрите пространное научное исследование Pedro de Leturia, “De anno quo Ignatius natus est disceptatio critica” в FN, 1,14*—24*; см. также Obras completas de San Lgnacio (4

ed. [Madrid, 1982], pp. 75–76).]. Когда Иньиго скончался, отцы Общества, собравшиеся в Риме, встали перед необходимостью принять какое-то решение, ибо пришло время вписать это историческое событие в текст эпитафии на могиле святого.

После некоторых переговоров они написали, что Игнатий умер в возрасте 65 лет. Если иметь в виду, что скончался он в 1556 г., это означало, что родился он в 1491 г. Это мнение совпадает с утверждениями кормилицы Иньиго Марии Гарин, кормившей Игнатия на хуторе Эгибар близ дома Лойола. Это мнение было подтверждено и другими вескими аргументами, которые нет нужды приводить здесь.

Если Иньиго оставил дом своих предков незадолго до или вскоре после смерти своего отца, то есть около 1507 г.

, из этого следует, что в то время ему было около шестнадцати лет. Какой отпечаток могли оставить окрестности и семейная обстановка родного дома в его совсем еще юной душе? Исходя из того, что благодать не разрушает природу, можно предположить, что Игнатий оставался баском и Лойолой всю свою жизнь. С точки зрения психологии, для психологического формирования личности огромное значение имеют факторы наследственности, а также окружающей среды, в которой проходят первые годы человеческой жизни. Я предоставлю специалистам изучение внешних особенностей Игнатия, например, тех, что представлены посмертными масками, сделанными сразу после его кончины, и некоторыми точными портретами, например, работы Якопино дель Конте и Санчеса Коэльо.

Биографические источники дают множество доказательств того, что Иньиго до последнего дня сохранил черты, характерные для его народа. Вот две небольших, но очень важных детали.

До конца жизни, как по причине воздержания, так и вследствие болезни, он проявлял полное безразличие к еде, словно утратил все вкусовые ощущения. Тем не менее, если его товарищи по какому-то случаю желали доставить ему удовольствие, они угощали его тремя-четырьмя печеными каштанами, которые, как им было известно, он любил, «ибо то были плоды его страны, на которых он вырос»[46 - Memorials по. 189, in FN, I, 642.]. Еще один пример.