Сны под стеклом. Бортжурнал капитана Зельтца

И они попросили Вадьку встать в угол в подворотне. И пока Вадька там стоял, добрые люди стреляли по нему из «воздушки». Не со зла, конечно, а забавы ради.

3. Хвала Всевышнему! Была зима, на мне были толстые зимние сапоги. Получи я удар джипом в голую пятку, упади я на кучу кирпичей, а не в рыхлый сугроб… Понятно, что сценарий мог бы быть экстремально драматичным. Я бы мог, к примеру, переходить дорогу задом наперед, и тогда удар пришёлся бы в черепушку. Или я мог бы отлететь под другой, мчащийся из точки Б в точку А, автомобиль.

А если бы вместо сугроба там бы торчали вилы? Или если бы вместо тротуара там была бы пропасть?

Я всё больше убеждался, что мне просто колоссально повезло!

4. Я вот лежу себе, дышу, размышляю… Значит, как говорил Декарт, дела мои не так уж плохи. Ведь правда, совсем немногие, пережившие наезд джипом, могут похвастаться таким состоянием.

5. Мне сказочно повезло – ведь будь я Ахиллесом…

Так, преисполнившись радости, я кое-как стащил сапог, и убедился, что пятка моя на месте.

Немного опухшая, но обычной конфигурации, без смещений. Наступать на ногу было больно, но я доковылял до трамвайной остановки. Не сидеть же мне в сугробе, пока пятка заживёт.

И знаете что? Может быть, именно этот джип подтолкнул меня к правильному решению.

Посещения ОВИРА стали привычными.

Привычно я ловил в воздухе свои неправильные документы.

– Здесь не хватает печати, а здесь подпись неразборчива. Придёте через месяц.

На каком-то этапе от меня потребовали справку из ЖЭКа о том, что я уже не прописан и съехал с квартиры. Я таки съехал с квартиры и жил у родителей – благо, было где жить, а мытарства со справками и подписями в ОВИРе продолжались ещё месяцы после того, как я формально и официально превратился в БОМЖа.

Одновременно со справкой из ЖЭКа потребовалась справка об увольнении с места работы. Прежде, чем отпустить своих строптивых сыновей, Родина заботливо избавляла их от материального бремени, коим являются право на труд и право на жильё.

Догадываюсь, что люди, обремененные семьей и без возможности «кантоваться» у родственников, просто искали средства «подмазать» колеса государственной машины.

Я почти не скучаю по своей Родине – СССР.

Год спустя, Москва.

Израильский консул какой-то неестественно розовый и чистый. После служащих ОВИРа он кажется мне неприлично, непривычно вежливым. Говорит он со смешным акцентом.