Сны под стеклом. Бортжурнал капитана Зельтца

На столе стояли пивные бутылки, стаканы, тарелки с борщом. Ощущение хаоса дополняли разбросанные карты. Потные розовые лица повернулись ко мне, и я незамедлительно получил приглашение к столу. Никто не поинтересовался целью моего визита или, хотя бы, как меня зовут. Маша узнала меня и весело замахала мне рукой:

– Давай, давай, садись!

– А Витя где? – спросил я, стараясь не выдать удивления.

Мой вопрос вызвал взрыв хохота, что озадачило меня ещё больше. Просмеявшись, один из персонажей ткнул пальцем под стол.

Там, на какой-то подстилке, лежал Витя. Он явно был пьян. С по-детски пухлых губ его текли слюни, на светлых шортах чётко выделялось большое мокрое пятно.

– Обоссался наш Витёк! – радостно сообщили мне.

Я решил закончить визит и откланялся, публика неодобрительно пошумела, но за рукав хватать меня никто не стал. От визита остался у меня очень неприятный осадок, и более Машу с Витей я не посещал. Да и курсы иврита пришлось оставить – работа была важнее.

Через много лет, я встретил Машу в магазине.

Она прибавила в весе, раздалась в плечах и в бедрах. Маша сообщила мне, что работает продавцом, одна воспитывает ребёнка. От кого ребёнок и что стало с Витей, я выяснять не стал.

Но вернёмся ко Дню санитара.

Покинув «андроидный улей», на улице я столкнулся нос к носу с тинэйджером Лёней. Визаж у Лёни был а-ля Юрочка Шатунов. Годков ему было 20 с небольшим, но выглядел он на все 17.

– Пошли в «каньон», по пивку двинем.

У меня ещё оставалось время. От пива я сразу отказался, но составил Лене компанию.

На втором этаже «каньона» были разные общепитовские заведения – пиццерии, «Макдональдс» и просто кафе. Гремела музыка – мелодии и ритмы зарубежных стран. На свободном от столиков пространстве топталась в такт молодежь. Лёня плюхнулся за столик и достал сигарету. Не глядя, он сунул руку в толпу танцующих и притянул за шкирку какого-то мальчугана.

– Зажигалку! – процедил Леня на иврите.

– Щас принесу! – услужливо отозвался подросток.

Лёня не отпустил его, а отшвырнул от себя в толпу танцующих.

– И чтобы быстро! – рявкнул Лёня.

– Ты чего так круто? – спросил я.

Мне всегда неприятно, когда унижают или обижают кого-то. Не важно кого и не важно за что.

Лёня криво улыбнулся:

– А пусть боятся.

Буквально через пару минут подросток вернулся с зажигалкой и подобострастно поднес язычок пламени к Лёниной сигаретке.

Ожидание ночной смены тяготило меня и не давало расслабиться.