Легенды Пустоши

Обезумевшая толпа прижала их друг к другу, супруга застонала и обмякла, закатив глаза, – видимо, ударила раненую ногу.

И тут толпа вздрогнула, ахнула, и давление ослабло, по ступеням покатились камешки, струйкой потек песок вперемешку с известкой. Есть! Проход раскопан! Спасение!

Гарик похлопал супругу по щекам, зашептал в ухо:

– Очнись, Лена, давай, моя хорошая, мы спасены!

Супруга всхлипнула и распахнула веки.

– Помогай мне, надо наверх, надеюсь, мы успеем!

Лена заработала конечностями, забыв и о боли, и о ранении.

Люди по одному протискивались в узкий лаз, полицейские не выдержали натиска, внизу орали и хрипели, захлебываясь кровью. У чудовищ были когти и зубы, у людей – ничего, лишь жажда жизни. Гарик старался не слушать вопли, не обращать внимания на запах крови. Лену трясло, его – тоже.

И вот их очередь. Лена бросилась в лаз меж двумя бетонными плитами… и застряла. Девчонка с розовой челкой выматерилась, глядя на ее мясистые ноги и толстый зад.

Пока это не сделал кто-то другой, Гарик поставил на зад жены ботинок и с силой толкнул. Лена взвыла, но – о счастье! – пролезла.

Следом за ней Гарик вывалился в темный вестибюль, схватил ее за грудки, поставил на ноги.

– Бежим!

– Не могу-у, бо-ольно! Помоги мне, я сейчас сознание потеряю! – заскулила она, повиснув на его шее.

Пришлось одной рукой держать супругу, второй – подсвечивать телефоном путь.

Кое-как поднялись по ступенькам, миновали длинный коридор и уперлись в новый завал.

Лена завыла, ее крик слился с отдаленными воплями несчастных, раздираемых людоедами.

Воцарилась тишина. Люди сбились в кучку, замерли, их хриплое дыхание эхом носилось по опустевшим коридорам. И вдруг Гарик различил наверху мерный рокот и крикнул:

– Всем отойти от выхода – подмога!

В этот момент зарокотало сильнее, обвал двинулся, еще двинулся и с грохотом обрушился внутрь вестибюля, лавиной увлекая тех, кто не внял мудрому совету. Яркий свет резанул по глазам, в лицо дохнуло жаром.

Лена заломила руки и рассмеялась.

Проморгавшись, Гарик различил в образовавшемся проломе два силуэта – мужчину и женщину, они стояли против света, и невозможно было рассмотреть детали. Толпа с воплем облегчения хлынула на свободу, к непривычно-желтому, с черными разводами небу. Не до конца веря в спасение, Гарик обхватил Лену поудобнее и устремился к выходу, подгоняемый рыком прорвавшихся людоедов.