Нашествие. Битва за Москву (сборник)

– Не знаю монгольский, – Хорек поставил ногу на колесо и полез в тачанку. – Они такое кричали, пока с этим прыщавым дрались: башибузук всякий, харык-балык…

– Мне показалось, я и русские слова расслышал, и какие-то еще вроде немецких… Ну что, где скотина?

Подошедший курсант развел руками:

– Ушла.

– Как она могла уйти?

– А ногами. Я за ней – а она оглядывается и быстрее только… Я побежал – и она побежала. Я тогда в нее из пистолета этого, а он не стреляет. Вот так и ушла… скотина! Да вон, сами глядите.

Он махнул рукой с пистолетом. Далеко от свалки рогатое животное трусило к маячившим на другой стороне поля пятиэтажкам.

– Надо было догнать, – сказал Игорь, залезая в тачанку.

– Да ну, бегать еще, – Багрянец тоже полез в машину, и она сильно просела правым бортом. – У нас стволы и так есть теперь.

– У нее на горбу висело ружье, длинноствол. Это, – Сотник показал ружье, которое взял у мертвеца, – короче гораздо. Мне кажется, у такого оружия все от длины стержня и количества катушек зависит… Видел, что в стволах у них?

– Заглядывал уже, – кивнул Багрянец.

 – Хотя пистолет вот обычный, пулями стреляет. Вроде дробовика такого, на один большой патрон.

В тачанке были три лавки – обитые грубой кожей доски от одного борта до другого; пол покрыт листами жести, изнутри на бортах висят широкие кожаные сумки. Впереди из пола торчит рулевой рычаг и педали, сзади – железный горб, под которым находился двигатель, а бак прятался под днищем.

Игорь, усевшись на передней лавке, первым делом проверил сумки.

Там лежали два пистолета-дробовика, полтора десятка пузатых патронов, моток лохматой веревки и котомка, где была всякая снедь – краюха темно-серого, очень сухого с виду хлеба, ломти вяленого мяса и несколько сморщенных клубней, похожих разом на луковицы и яблоки. Хотя в животе давно урчало от голода, Игорь не рискнул их попробовать.

Еще он нашел большую серебряную флягу, которая разительно отличалась от всего остального – как цветастая рубашка одного из мертвецов отличалась от другой одежды.

Искусная работа с тонким, мастерским орнаментом, очень изящным, настоящее произведение искусства: вьющиеся лозы, а между ними звезды и полумесяцы. От крышки к скобке на боку фляги шла серебряная цепочка. Игорь отвинтил крышку, понюхал.

– Что там? – поднял голову Багрянец, тупо разглядывавший содержимое другой сумки. – Опохмелиться б мне…

Игорь протянул флягу над головой Хорька.