Охотники на мутантов

 – Лесник толкнул добротно сколоченную дверь, пригнув голову, переступил порог.

– Какой приятель? – спросила Настька опасливо. Она вполне допускала, что в приятелях у бородатого охотника может ходить какой-нибудь дремучий лесной мутант.

– Сейчас, кажется, нет его, позже познакомишься.

Он достал из кармана спички, чиркнул. На тумбочке возле двери стояла мятая алюминиевая кружка, из нее торчала свеча, сталкер зажег ее. В слабом свете девушка разглядела тесную комнату.

– Заходи уже, – позвал он, скидывая рюкзаки.

Настька несмело последовала за ним. Лесник запер дверь на здоровенный засов, добрел, шатаясь, до лавки и повалился на нее. Девушка шагнула к нему.

– Дядя Василь, ты чего? – она потрясла его за плечо. Лицо сталкера побледнело, он тяжело дышал.

– Сядь, не маячь, – Лесник слабо махнул рукой. – Это скоро пройдет.

Настька присела перед лавкой на корточки.

– Здесь заночуем, – произнес сталкер и медленно сел. – Он нас потерял в лесу. Ты знаешь, кто охотится за тобой и почему?

– Нет.

И почему за мной? Наверное, за тобой, дядя Василь?

– Нет, ему нужна ты. И потому давай рассказывай – зачем тебе в Крепость?

* * *

Рамир сел, прислонившись к дереву, ощупал голову. Все стихло, в лесу было темно, лунный свет едва проникал сквозь кроны.

– Убежали, – пробормотал Рамир, криво улыбаясь. – Я упустил их.

«G-36» лежал на земле в паре метров от него, дальше валялась винтовка. Как бы от удара в оружии не повредилось что-нибудь, надо проверить и заново пристрелять.

И детектор аномалий где-то в траве остался… Цыган сполз на землю, закинул руки за голову и посмотрел на звезды сквозь просветы в листве. Луна высеребрила концы ветвей, верхушки деревьев окутала призрачная дымка. Месяц уже садился, с востока наплывало тусклое сияние – ночь заканчивалась. Рамир пролежал долго, ни о чем не думая, просто наблюдая за приходом дня, отдыхая. В широко раскрытых глазах отражалась паутина ветвей и клочки светлеющего неба между ними.

Наконец он приподнялся, опираясь на локоть, потер веки, помассировал лицо.

– Небеса не хотят ее смерти, – сказал Рамир и сел. Потянулся, разминая затекшие мышцы, вдохнул холодный утренний воздух, похлопал по груди там, где висел крест. – Так тому и быть, кто я такой, чтобы противиться их воле? Возвращаюсь. – Он повернулся, чтобы взять рюкзак, и уперся взглядом в длинную кабанью морду. Маленькие глазки буравили его настороженно и неприветливо.