Песчаный блюз

Сквозь рокот моторов долетел звук выстрела, позади звякнуло стекло, и меня будто молотком ударило в спину, бросив на рулевое колесо. Я распластался на нем, обхватив руками, хребет прошила боль, ноги сделались ватными. Ругаясь, повернул штурвал еще сильнее, потом выровнял машину и выпрямился. Поясница пульсировала болью, колени дрожали. Придерживаясь за колесо одной рукой, я отвел вторую назад, пощупал куртку – порвана, рубаху – порвана, – спину… Дырки нет, хотя, судя по ощущениям, синяк там теперь будь здоров. А ведь он мог мне хребет сломать! Хотя нет, не мог – световая броня переводит энергию выстрела на всю свою поверхность.

Под ногами раздалось негромкое «звяк!» – на пол упала сплющенная пуля. А в заднем окне появилась дыра с паутиной трещин вокруг.

Сквозь шум наших движков гул танкерского мотора был не слышен. В любом случае, догнать они меня не могли – машины у омеговцев тяжелые и с приличной огневой мощью, их трудно остановить и тем более уничтожить, но двигаются они не слишком быстро.

Я еще трижды поворачивал, зная, что особого смысла в этом нет – «Зеб» оставляет слишком заметный след, который ветер заметет песком не так быстро – и выкатил на каменистую равнину, дальней границей которой служил ряд уродливых низких деревьев.

Судя по скорости танкера и расстоянию, которое нас теперь разделяло, он доберется сюда примерно, когда мы достигнем той рощи. До нее было далековато, с такого расстояния омеговцы не станут стрелять – не добьют. Теперь главное для меня, не снижать скорость.

Я зафиксировал штурвал, потер шею, достал «шершень» из кобуры и вышел наружу.

Небоход вяло шевелился, лежа на спине. На смуглом гладком лбу его была глубокая ссадина, куртка порвалась на плече, левое стекло очков треснуло.

Приставив «шершень» ему между бровями, я сказал:

– Ты следил за мной. Или следила? Сними очки, чтобы я понял, как правильно.

Летун замер. Ветер шевелил выбившуюся из-под шлема черную прядь и поля моей шляпы. «Зеб» слегка покачивался, рокотал двигатель.

– Ты – доставщик, – объявил незваный гость тонким голосом с легкой хрипотцой.

– Я доставщик, и у меня пистолет, – уточнил я, сильнее вжимая стволы ему в лоб.

– Грешно тыкать пистолетом в живого человека.

– А мозги ему разнести?

Он поразмыслил.

– Это еще грешнее. Но из «шершня» вряд ли получится.

– В упор, да из двух стволов? Шутя!

Мы помолчали, разглядывая друг друга.

– Покажи личико, – велел я.

Он медленно поднял руки, взялся за очки и сдвинул их на лоб.