В запредельной синеве

Потому что обнесенный стеной сад в ночных видениях располагался непонятно где в неизвестно каком городе, но лишь до тех пор, пока Гарц не закончил рассказывать.

– Если вам угодно послушать, я поведаю одну историю, – начал Гарц хриплым голосом, – такую, что заставит вас трепетать так же, как и меня, ибо она оставила зарубку на моей судьбе. Чего только ни случалось со мной в странствиях, и мне есть что порассказать, но равного этому приключению нет. С того времени, клянусь вам, я остерегаюсь назвать кого-нибудь лжецом, ибо раз столь невероятное приключилось со мной, то равным образом может случиться и с другими.

Когда я бросаю якорь в гавани какого-нибудь острова, то готов ко всему… То, о чем я вам расскажу, произошло со мной ровно три года назад, июньской ночью, когда нежный сирокко дул уже несколько дней, облегчая путь моей шебеке[2 - Шебека – типичное судно Средиземного моря с латинской парусной оснасткой (XVII–XVIII вв.). Этот быстроходный и очень маневренный парусник имел малую осадку и широко использовался на мелководье. Его пушечное вооружение было очень мощным. Все эти характеристики способствовали тому, что шебека стала основой пиратского флота. Особенно грозными были такие суда у пиратов Алжира и Марокко: их длина достигала 39 метров, ширина – 7,5 метра и осадка – 2,7 метра, по бортам стояли 8 шестифунтовых пушек, на корме – 4 двенадцатифунтовые, по фальшбортам – 8 трехфунтовых кулеврин.], взявшей курс из Алжира на Майорку. Благодаря этому обстоятельству через пару дней «Лебедь» бросил якорь в гавани Порто Пи. За два года до этого я заключил союз с майоркскими пиратами и потому отправился свести денежные расчеты с компаньонами, которые мне задолжали, а потом, загрузившись оливковым маслом, рассчитывал бросить якорь в Ливорно. Знакомство с каталанским языком, который я выучил уже давно, помогало мне в делах, поскольку майоркцы тоже на нем разговаривают, хотя смягчают выговор и повышают его тембр, отчего звучание становится нежнее. Как сейчас помню: прошло два дня с моего приезда и был четверг. Вскоре после захода солнца я отправился повидать графского управляющего, с которым обычно решал финансовые вопросы, тогда как с его господином мы, хоть и знакомы издавна, никогда не говорим о деньгах. А вот с Габриелом Фортеза мы не имеем обыкновения разговаривать ни о чем другом.

Вечерело, когда, закончив дела, я вышел из дома графа, имея твердое обещание получить назавтра от Фортеза все, что тот должен. Нечего говорить – я был доволен.