В запредельной синеве

Исповедник уже предупреждал, что добрый христианин должен беспокоиться не о мирских суждениях, а о небесном суде, в Царство же Божие, говорил монах, ведут лишения и жертвы, а не земная слава. Однако это не мешало иезуиту подогревать жадный интерес Кортеса к дароносице, которая должна была стать пышным плодом набожности обращенного иудея.

Погрузившись в свои заветные мечты, Шрам в полудреме неторопливо шел к Монтисиону[45 - Монастырь ордена иезуитов с одноименной церковью, построенный в 1571–1683 годах.

], не обращая внимания на редких прохожих, встречавшихся на его пути. Сонную тишину улицы нарушил лишь перезвон церковных колоколов, во весь голос начавших возвещать о радости наступившего дня. До утренней восьмичасовой мессы еще оставалось немного времени – на нее-то Кортес и собирался, тут он Полонии не соврал, – а потом он чуть-чуть прогуляется, и ровно в десять встреча с отцом Феррандо. Может, Рафел заглянет в монастырскую приемную или, лучше всего, встретит его в саду, чтобы отдать бумаги без свидетелей. Мысленно возвратившись к доносу на брата, Шрам вновь сказал себе, что наушничает не по склонности к предательству, а выполняя свой долг доброго христианина. Ювелир так глубоко ушел в размышления, что не заметил Габриела Вальса, пока не налетел на него. Не обратив внимания на пристальный взгляд его холодных ярко-синих глаз, так разительно отличавшихся от блекло-голубых покорных и трусливых глаз большинства обитателей квартала, он снял шляпу, в то время как Вальс лишь поднес руку к полям своей. Оба остановились, и Кортес с видимым удовольствием начал разговор первым. Для начала – беседы о погоде, которая установилась в эту первую неделю июня и столь хороша, а вот в прошлом году было не так из-за сильных ветров – помните, как они вырывали деревья с корнем, обсыпали урожай фруктов, повредили стены и крыши домов… То, что Шрам случайно встретил Габриела Вальса по дороге в церковь, не только не помешает исполнить обязанности набожного прихожанина, но и является добрым знаком, поскольку он хотел повидаться со старейшиной, но не решался зайти к нему домой – после той истории с капитаном Гарцем их отношения испортились. Вальс молча слушал болтовню ювелира. Наконец тот выпалил, что хотел бы проконсультироваться у достопочтенного Габриела по поводу долга двоюродного брата, который все больше сходит с ума.