В запредельной синеве

Испуганный сверхъестественным характером происходящего, я препоручил себя Богу и перекрестился. Осеняя лоб крестным знамением, я повернул голову к стене и окончательно убедился, что некто следует за мной – то ли для того, чтобы привести в замешательство, то ли оттого, что ему показалось забавным испытать меня.

Избавившись таким образом от мистических страхов, я продолжил путь к одной замужней даме, которая нуждалась в утешении, и решил более не обращать внимания на тень, скользящую по другую сторону стены.

Я уже повернул было за угол, чтобы продолжить путь, когда меня окликнули. Сначала я уловил едва слышный свист, словно тот, кто его издал, не желал привлечь чужого внимания, и лишь мое ухо, чуткое к шороху шагов этой тени, различило сигнал. Хотя я уже был сыт по горло этой историей, любопытство взяло верх – я остановился. Стена была слишком высока, чтобы видеть того, кто находится по другую ее сторону, но и меня тоже видеть было нельзя. Зато голос был слышен хорошо:

– Эй! Не убегайте, пожалуйста! Послушайте – и вы не пожалеете!

– Вы можете говорить что угодно, раз мы никогда не увидим лиц друг друга, – сказал я.

 – Вы уверены, что не спутали меня с кем-то другим, брат?

– Нет, сеньор, отнюдь. Простите за погоню, капитан Гарц! – ответил мне мелодичный голос, явно принадлежащий человеку молодому и миловидному. – Подойдите к стене поближе, и я вам все объясню.

Неожиданно для себя я подчинился, подзуживаемый желанием узнать, чем могут закончиться все эти ночные треволнения.

– Следуйте вдоль стены еще пятьдесят шагов – и мы встретимся. Нам нужно обсудить с вами один вопрос к вашей же выгоде.

Проскрежетав всеми засовами, железная дверь отворилась. Свет, идущий от свечи, которую держал незнакомец, позволял рассмотреть моего преследователя. Это был очень молодой человек, почти что мальчик. Хоть одетый как слуга, он выказывал приятные манеры, а лицо его обладало благородными чертами, лишенными простонародной грубости.

– Капитан Гарц, – произнес юноша, – прошу вас, войдите внутрь, ибо дело, о котором я хочу с вами говорить, не относится к разряду тех, что решаются на улице.

Уверенный, что речь идет о коммерческом предложении – более выгодном, чем то, что я заключил с Фортезой в интересах его господина, – я вошел в калитку. В нескольких шагах позади за спиной слуги стояла юная девушка. Обычно прислуга на Майорке носит крестьянскую одежду, а женщины еще и мантилью.