Манекены Коралины

И я это называю “сирота, при живых родителях”. Но у меня это еще было с добавкой критики и обесценивания. Представь себе: ты пустое место, при этом еще и самое пустое из всех пустых, в тебе нет абсолютно ничего хорошего. И все твои попытки хоть как-то выбраться из этой черной дыры рушатся об обесценивание нарциссического родителя. Для меня были подарком ее редкие крики. “Меня заметили, я существую”.

Может показаться, что такого не может быть, как можно игнорировать ребенка. Когда я была совсем малышка, мной управлять было достаточно легко, как сама мать говорила.

При любом шорохе и крике мне затыкали рот грудью. Но когда закончился этот период, закончились и рычаги давления. “В кого ж ты такая уродилась” – ее любимая фраза. И для неё было проще игнорировать все мои проявления. Я и сейчас иногда триггерюсь, когда меня не слушают, когда забывают информацию, которую я говорила.

Почему для ребенка важно хоть какое-то проявление? Ребенок определяет себя через среду. Вот я нарисовал рисунок или помыл руки, меня заметили и похвалили, значит я хороший.

Разбил вазу или получил двойку, меня наказали, значит я плохой. Мне сказали, что у меня красивые глаза или я красиво пою, я понимаю какой я. А если ребенок не получает внимания, ассоциаций и реакций, то ему приходится искать самому все эти ответы. Любят ли меня? А что такое любовь? Что такое счастье? А какой я? А что для меня важно и ценно? А я красивый? А это нормально, что мне грустно? Нормально ли то, что я отличаюсь от других? А в чём я талантлив?

Сейчас психология набирает обороты и популярная тема типов привязанности.

Слышал про такое? Для меня эти знания больше не призыв к действию, я на них опираясь при изучении себя и истории клиента. Мне важно знать откуда ноги растут. Но это лично для меня, не всегда нужно копать глубоко, чтобы изменить что-то сегодня. Моя привязанность строилась на игре в догонялки. Я вожу – от меня убегают, водящий меняется – убегаю я. Больно и невыносимо с разных сторон.

Отвержение было всегда на первом месте, но ещё было наказание.

Вот я бегу за ней, спотыкаясь и на пути совершаю какую-то ошибку. Она останавливается, смотрит на меня с осуждением и громко выкрикивает мое имя. Про имя это отдельная тема, каждый раз когда меня называли по имени, почва из под ног уходила. Я испытывала дикий ужас. Но тогда в детстве было совсем не страшно. Я не помню, что бы боялась ее криков или наказания. Я чувствовала власть на этим ее проявлением.