Двойная эмиграция

Сестра писала, что сейчас, когда одна часть их садово-огородного участка была разбомблена, другая разграблена, то её «хитрый» погребок – так она его ласково называла, оказался полупустым. И всё же ей удалось припрятать в нём кое-какие продукты, так что зиму она как-то сумеет пережить, а там видно будет…

Читая письмо сестры, я снова припомнила, что таких погребков под мазанками, возможно, больше ни у кого в их селе и не было – у всех имелись погреба во дворе, но ведь до них через улицу бежать надо. А Наталье повезло – у неё и во дворе стоял большой погреб, да ещё и этот маленький – прямо в самой хате.

Это пока и спасало.

«Немцы, захватив село, – писала далее сестра, – назначили старосту, который, пытаясь им услужить, тут же рьяно принялся собирать со всех сельчан провизию. Для поддержания порядка в захваченных деревнях и сёлах немцы даже создали специальное полицейское управление, и эти полицаи, охотясь на партизан, организовали по всей округе дневные и ночные патрули».

Я перевела дух, не веря тому, что пишет сестра.

Зачем немецким солдатам провизия – у них прекрасное снабжение! Я знала об этом от солдат, которые поступали на лечение в госпиталь. Наверное, сестра что-то путает! Может это очередная провокация коммунистов?!

Озадачившись вопросом и оставив его без ответа, я продолжила чтение. Строки письма кричали голосом Натальи: «Недалеко от нашего села расположился немецкий госпиталь. Местный староста, опять же пытаясь выслужиться, забрал у сельчан почти все подводы с лошадьми, чтобы возить раненых немцев с линии фронта в этот госпиталь.

А ещё он приноровился каждую неделю обходить все хаты и собирать продовольствие теперь уже для нужд госпиталя: кто что даст. Не дать нельзя – убьют! А у нас уже и так почти ничего не осталось – зимой будет жуткий голод. В некоторых хатах поселились штабные немецкие офицеры, но нашу хату, слава богу, не прихватили, потому что стоит на окраине села, а немцы с недавних пор стали бояться сельских окраин – можно стать лёгкой добычей партизан».

Я прочла ещё несколько сбивчивых предложений – буквы в словах прыгали, передавая волнение сестры. Напоследок сестричка написала: «Будьте здоровы, родные мои! Если что – не поминайте лихом!»

Как и с кем Наталья сумела передать это письмо – одному богу известно, но я догадалась, что письмо это – прощальное. Сестра поняла, что каждый день может оказаться последним, и в письме прощалась со мной…

Я впервые задумалась – что-то не так с этой войной.