Двойная эмиграция

Мы только ночью её и собираем…

Я болтала и болтала, боясь замолчать, наполняя свою речь медицинскими терминами и стараясь запутать немного обалдевших от моего красноречивого монолога солдат…

– В каком корпусе служите, кто главный комендант? – нетерпеливо перебил меня солдат.

– Я даже имя главного врача нашего отделения назову и документы свои покажу, если потребуете, – ворковала я по-немецки, доставая из сумки свой пропуск. – Нас только с документами и отправляют, чтоб вопросов никаких не было. Все об этом оповещены, не знаю, почему вас не предупредили…

– Я жду!.

. – снова перебил меня солдат.

Назвать и госпиталь, и корпус, и главного коменданта, и главного врача нашего отделения, и перечислить большую часть врачей и медсестёр, если это потребуется, не составляло никакого труда. Конечно, я старалась отвечать на вопросы очень вежливо, подчёркивая, что действительно тороплюсь, и тут же защебетала, что мне очень уж надо спешить, чтоб отвар из трав до завтрака успеть приготовить. Иначе врачи недовольны будут и придётся известить руководство о том, что патруль помешал сбору трав…

Меня отпустили, так и не проверив поклажу.

Это меня спасло. Отбежав от солдат метров на десять, я оглянулась и дружески помахала им рукой. Они стояли и смотрели мне вслед, что-то обсуждая. Один из них тоже приподнял руку, махнув в ответ…

Я осторожно пробралась через овраг к хате сестры и, как обычно, через маленькую потайную дверь прокралась внутрь. Сестры в хате не было. Не зная, что делать, я немного посидела в сенях, теряясь в догадках, куда она могла исчезнуть.

В плохое верить не хотелось, поэтому, немного поразмыслив, я решила подождать до утра.

Понимая, как велика вероятность того, что встретившие меня в лесу патрульные доложат руководству о нашей встрече, я окончательно решила не возвращаться в госпиталь. «Если сестра к утру не вернётся, то следующий день проведу в земляном погребке под кладовой, а потом ночью отправлюсь в лес на поиски партизан», – подумалось мне.

Скинув мимоходом плащ и сапоги, я спрятала в погребок принесённые продукты. Немецкие сапоги и плащ могли меня выдать, и я нашла в шкафу кое-какие вещи сестры, переоделась в них, а свои схоронила среди зарослей кустов в овраге, в который мы с сестрой когда-то скидывали убитых немцев. Вернувшись в хату, я прямо в Натальином пальтишке и в платке уселась на пол у сундука в дальнем углу горницы, который не просматривался с улицы, и стала ждать сестру.