Ястребиная хватка

«Но это же и твоя вина! Ты делал вещи хуже, мучил невинных людей своими руками! Чудовище! Убийца!»

– Мне тоже очень жаль.

Невидимый поводок не приходилось держать – он крепко оплел ее запястье.

***

Стены готического собора возвышались над ними, всего лишь людьми, такими незначительными перед его уточненной средневековой красотой. Он напоминал Нотр-Дам, но в то же время был совершенно непохожим. Пики двух башен, немыслимо высокие в сравнении с остальными зданиями Кельна, однажды укололи небо и замерли, с тех пор безмолвно наблюдая за городом.

Арка портала обрамляла двери, охраняемые фигурами многочисленных святых. Невозможно войти, не подняв на них головы – и тут же смиренно склониться. Элен шагнула через порог, сделала еще шаг – и зал эхом подхватил стук каблука, будто делая замечание, напоминая ступать осторожнее и почтительнее.

Солнце так и не пробилось сквозь облака, и витражи во всю длину высоких окон оставались блеклыми, ничуть не рассеивая древние, затаившиеся тени под мрачными сводами.

– Как красиво, – заглушив голос до едва уловимого шепота, Элен практически на цыпочках подошла к ближайшей хронике истории, запечатанной в стекле. Здесь были как сюжеты Ветхого, так и Нового завета: Адам и Ева, всемирный потоп, благая весть, рождение Христа, комбинации изображений многочисленных святых.

Людвиг неспешно следовал за ней.

– Скоро начнется очередная служба. Хотите остаться?

Они присели на одну из дальних скамей, что оказалось ничуть не проигрышным выбором.

Акустика церковных строений позволяла услышать декламации во всей полноте. Певучий голос священника разнесся по залу, немецкие слова расплылись и превратились в музыку – так необычно в сравнении с тем, как Элен привыкла их воспринимать.

– Великолепно, – прошептала она по-французски, одними губами.

Людвиг кивнул, понимая и принимая ее восторг, и произнес тихо-тихо:

– Думаю, я знаю, что еще могло бы вас развлечь. Есть легенда о том, как архитектор этого места продал душу Дьяволу, лишь бы создать собор, подобных которому нет в мире.

– И что, он очутился в аду?

– Нет, история заканчивается по-другому.

– Расскажите. Пожалуйста, – она чуть склонилась к нему, убирая вьющийся локон за ухо. Коснулась мыском туфли краешка его сапога.

Людвиг тоже склонился к ней, говоря размеренно и чуть слышно, чтобы не позволить эху средневековья украсть его рассказ. Теплое дыхание касалось мочки ее уха.