Её не покорить – ей покоряются. Моя Москва в местах, людях, вкусах, звуках и других воспоминаниях

Мама написала мне сообщение «Она не поправится», пока я стояла за баром. Я плакала на кухне, зажав рот рукой. За мной прибежал один из трёх владельцев с претензией «Почему за баром никого нет». Когда я промямлила, что бабушка умерла – он сказал «Соболезную, только на лице у себя это не пиши». Наверное, уволиться нужно было прямо тогда. Я до сих пор не могу себя простить за то, что не попрощалась с бабушкой.

И никогда не прощу владельцев Розетки за то, как они со мной обращались. Когда я узнала, что их кофейни закрылись – я вздохнула с облегчением.

Спасибо карме.

«Офисники», как я их называла, быстро меня приняли. И хотя они жутко бесили меня поначалу – не растаять под их настоящей семейностью коллектива было невозможно. Однажды они заказывали синнабоны на пятничный кофе-брейк – заказали и на меня. Просто, без слов. Подошли и протянули коробку.

Я никогда до этого не пробовала синнабоны именно в Cinnabon: для меня они тогда были очень дорогими – рублей 300 за штуку, кажется. А тут мне дали выбрать любой из коробки, как будто бы я своя, я часть команды.

В августе у меня был день рождения. «Офисники» знали о нём заранее и почти все пришли на него с подарками. Первой пришла девушка, с кем мы болтали чаще всего: она принесла мне целую коллекцию кислого мармелада, потому что я однажды обмолвилась, что обожаю его. Кто-то подарил сертификаты на книги, кто-то – ещё сладости. Тот инвестор с домом в Греции – просто подошёл заказать кофе со словами «И проверь почту».

Ребята из Розетки подарок вручили сильно позже.

Это был увядший цветок в горшке и книжка, почему-то показавшаяся мне подержанной и потрёпанной. Я оставила их в кофейне. Мне было мерзко.

Я понимала, что пора уходить, но я помнила, как на первой встрече поливали дерьмом девушку, что работала до меня, за то, что ушла раньше срока. Я боялась, что со мной будет так же. Господи, я боялась, что потеряю работу «в чёрную» за 100 рублей в час – вот настолько зашуганной я была.

Я часто делала так раньше: долго держалась на позитиве, убеждала себя, что мне мерещится и я драматизирую – а потом всё доходило до критической точки и рушилось.

Так было с дружбами, с отношениями, с Розеткой. Даже сейчас я не без труда оставляю то, что мне не подходит. В те годы я думала, что я обязана терпеть. Если пообещала на первой встрече, что проработаю в Розетке год – нужно работать год. Ребята прямым текстом сказали, что если уйду раньше – то двери к ним будут закрыты навсегда.

Что ж.