Желтый дракон Цзяо

Влажные джунгли заискрились в солнечных лучах, но ненадолго: поднимающийся от земли пар быстро затуманил хрустальные капли, которые покрыли после дождя сочно-зеленую тропическую растительность.

У свежевырытой траншеи полукругом сидели на корточках человек пятнадцать рабочих – китайцы, индусы, малайцы – и ели. Ели они молча, с безучастным видом, не поднимая головы, не обращая внимания друг на друга, и громко, смачно чавкали. Китайцы ели рис из маленьких фарфоровых пиал с выцветшим, а точнее, вылизанным золотистым ободком у краев.

Приставив пиалы к зубам, они ловко забрасывали палочками темно-коричневый от соевой подливы рис в рот. Малайцы тоже ели рис, но ложками и закусывали его рыбой.

Два индуса сидели чуть в стороне. Они медленно жевали свернутые в трубочки маленькие блинчики из тонкого, почти прозрачного теста – муртабу, – каждый раз обмакивая их в густой, острый и бурый соус кари, налитый прямо на пальмовый лист, который один из индусов держал в руке.

Молодой землекоп, поевший быстрее всех, явно пришел в хорошее расположение духа.

Он шумно икнул, с удовольствием потянулся и стал оглядываться по сторонам, выбирая, над кем бы из окружающих подшутить. Наконец взгляд его остановился на худом пожилом рабочем в закатанных до колен рваных штанах и линялой клетчатой рубашке. На губах у парня заиграла ехидная усмешка. Он повернулся к своему соседу и громко, чтобы все слышали, спросил:

– Дядюшка Цзан, а правду люди говорят, что здесь, на острове, живет дракон Цзяо?

Дядюшка Цзан – старый китаец с выбритой до блеска головой и бельмом на глазу – неторопливо поставил на мокрую землю свою пиалу, положил на нее палочки.

Так же неторопливо он утер рукой рот, поковырял пальцем в зубах и наконец изрек:

– Кто ж его знает? Может, и так.

Несколько человек повернулись в их сторону, прислушиваясь.

– Слышишь, Пенг? – Молодой землекоп окликнул мужчину в клетчатой рубашке, который, видимо, не расслышал его вопроса и продолжал сосредоточенно есть. – Дядюшка Цзан говорит, что здесь живет дракон Цзяо.

Тот, кого назвали Пенгом, поднял на говорившего испуганный взгляд:

– О Аллах! Неужто и вправду… Я слышал, рассказывали, да думал, может, врут…

– Точно, точно, – с авторитетным видом подтвердил парень.

– О Аллах! – повторил чуть слышно Пенг.

Он не мог не верить дядюшке Цзану. Дядюшка Цзан много пожил на свете, много знает и уж наверняка не станет врать. Да и Чжу подтверждает. А Чжу – парень грамотный: говорят, даже писать умеет.