Желтый дракон Цзяо

– Здравствуйте, братья, – ответил А Цат и грустным голосом добавил: – Ужасно видеть, что сделали проклятые маньчжуры со святым отцом и остальными нашими братьями.

Юн Си стиснул зубы и отвернулся.

– Да, – медленно согласился он, – нет предела нашей скорби. Но мы рады видеть живым хотя бы тебя. Ты расскажешь нам о последних часах наших дорогих братьев.

– Увы, брат! Я не был с ними в те страшные минуты и не могу простить себе этого. Лучше бы я умер вместе со всеми.

«Тебе недолго осталось ждать», – без жалости подумал Юн Си.

– После вашего ухода, – продолжал А Цат, – святой отец послал меня в деревню выведать, много ли маньчжуров собирается напасть на монастырь и когда они намерены выступить. Но я не застал их в деревне. Они ушли другой дорогой. Когда я вернулся, все было кончено.

– Разве в монастырь ведет еще какая-нибудь дорога? – спросил Юн Си, внимательно глядя на А Цата.

– Нет-нет, – поспешно возразил А Цат, – они покинули деревню с северной стороны и лесом подошли к тому месту, где дорога начинает подниматься в горы.

– Не впадай в уныние, брат. – Юн Си положил руку на плечо изменника. – «Триада» не умерла. Мы возродили ее и продолжим борьбу. Готов ли ты идти с нами? Не устрашила ли тебя смерть наших дорогих братьев?

– Я готов, – ответил А Цат, – мы отомстим за них!

– Тогда не будем терять драгоценное время. Пойдем в мою келью. Примем клятву верности и покинем это ужасное место. Поруганные тела наших братьев взывают к отмщению!

Монахи возвратились в келью Юн Си.

Как было условлено ранее, своего раненого товарища они перенесли в соседнее помещение, чтобы А Цат пока не видел его. Сначала ритуал клятвы совершили спутники Юн Си.

– Теперь твоя очередь, брат. – Юн Си повернулся к А Цату.

Тот кивнул. Было видно, как он сильно волнуется.

Дрожь, которая начала охватывать А Цата при первых же словах клятвы монахов, била его все больше.

Двое послушников вышли из кельи.

Юн Си поднес кинжал к губам А Цата. Заплетающимся языком тот произнес нужные слова.

Затем лезвие уперлось ему в грудь.

– Пусть сердце мое пронзит… – начал А Цат и осекся. Глаза его расширились. В келью внесли Лу Чжэна, которого А Цат видел лежащим у стены и считал мертвым.

– Да! Пусть твое подлое сердце пронзит острый металл! – вскричал Юн Си и вонзил кинжал в грудь предателя.

А Цат конвульсивно дернул руками, прижав их к сердцу, сделал несколько нетвердых шагов по направлению к двери. Юн Си и остальные монахи молча наблюдали за ним.