Молитвы о воле. Записки из сирийской тюрьмы

Мне показалось, что народу было очень много, человек двадцать. Все они внимательно слушали нашего охранника. Увидев меня, все замолчали и повернулись в мою сторону.

Какой-то незнакомый мужчина сделал шаг по направлению ко мне и прямо спросил:

– Разве женщины в России не влюбляются в мужчин?

Я сказала, что, конечно, влюбляются.

– Тогда почему же ты отказала?

Я оторопела и не знала, что ответить. По всему выходило, что Рабиа жаловался на меня этим людям, а те его утешали. Тут в холл вошла я, и они решили попытаться меня переубедить.

Я не могла поверить, что нахожусь в мусульманском обществе. Даже в светской России такая ситуация была бы невозможна. Если женщина сказала тебе нет, значит – нет. Просто нет. Иди ищи другую, напейся или просто переночуй в одной кровати со своей женой, но это просто не твое дело.

Сейчас я думаю, что причина нашего недопонимания с Рабиа была в невысоком мнении о русских женщинах на Ближнем Востоке. Рабиа никогда не выезжал за пределы страны.

Вся его жизнь – работа в том отеле, в котором русские женщины – либо жены клиентов отеля, либо проститутки. Жен защищают мужья, ну а проститутки всегда безотказны.

Я пыталась сообразить, как выйти из сложившейся ситуации. Будь там Кристина, то все было бы проще. Она бы прочитала каждому проповедь про всемогущую любовь Иисуса Христа, дала каждому Евангелие и отправила всех спать.

Я сказала, что считаю грехом заниматься любовью с мужчиной до свадьбы. Но они как будто меня не услышали.

– Разве он плох? – говорили они. – Разве он тебе не нравится?

Под шквалом вопросов я попятилась к стенке, с ужасом обнаружив, что среди толпы не было ни одного, кто хотя бы взглянул на меня одобрительно.

– Разве в России нет любви? – продолжали они.

– В России есть любовь! – вылез откуда-то сзади Рабиа. – Это в ее сердце нет любви!

И он осуждающе ткнул в мою сторону указательным пальцем.

Второй раз за день меня обвинили в том, что в моем сердце нет любви. От обиды я покраснела.

– Твое сердце холодно как лед! – сказал кто-то из них.

– Да к ней опасно прикасаться – можно оледенеть! – крикнул кто-то еще.

Тут я начала злиться.

– Это харам! – сказала я всем им в ответ.

Наступило молчание. Я уж было собралась идти в комнату, но Рабиа вышел вперед.

– Я тебе отомщу. Ты еще узнаешь, что такое настоящая месть! – сказал он.

Слово «месть» на арабском было мне незнакомо. Поэтому я спросила, что оно значит.