Молитвы о воле. Записки из сирийской тюрьмы

Мы, как и сирийцы, стали жить с оглядкой. Тогда брат доносил на брата, сын на отца, а на студента мог донести преподаватель или одногруппник. Никто не смел обсуждать политику, какие-то исторические события, особенно при студентах, заведомо работающих на Мухабарат (службу безопасности).

Если все же заходила речь о политике, то обязательно проговаривались следующие слова:

– Да, Башар Асад такой молодец! Он такой образованный, учился в Англии на доктора, но судьба распорядилась так, что он стал президентом.

Он, конечно, слишком добрый для этого. Вот если бы у власти был его покойный брат Басиль, то война давно бы закончилась!

Такую чушь я несла не раз. И остальные – тоже. Все знали, что одно неверное слово – и можно попрощаться с нашей любимой Сирией.

По правде сказать, я никогда не становилась ни на одну из сторон. Я встречала много хороших и плохих людей по обе стороны гражданского конфликта.

Так как и я, и Кристина жили в Сирии и до войны, то у нас было довольно много друзей вне Дамаска.

Несмотря на войну, сообщение по стране не нарушилось. Автобусы ходили регулярно. Люди могли навещать родных и друзей. Мы тоже неоднократно пересекали страну, чтобы встретиться с друзьями. Это было нормально. Вопрос с документами мы решали просто: на блокпостах государственной армии показывали мой русский паспорт, а на блокпостах повстанцев – Кристинин польский. Иногда мы их путали, но это было не страшно: простые солдаты редко когда знали латиницу, и им приходилось верить нам на слово.

Нас везде принимали. Мы жили по принципу «мир, дружба, жвачка». То есть общались со всеми, расспрашивали их о жизни и войне, а потом фотографировались на память. Нам было интересно узнать людей по обе стороны. Мы очень много беседовали с сирийцами, но мало что видели.

Я не знаю, почему началась эта война. Я слишком необразованная и не разбираюсь в политике. Но я ненавижу ее всем сердцем. Она забрала мою прежнюю жизнь.

Я думала, что с войной моя жизнь не изменится.

Это было наивно.

Война сожгла мою кактусовую рощу, в которой я бегала. Не стало нашего клуба айкидо на площади Мейсат. Не судьба была мне с ребятами поесть сэндвичей с картошкой после тренировки. А ведь в той счастливой беззаботной жизни я постоянно жаловалась!

Теперь я не могла встретиться со всеми друзьями из спортивного клуба одновременно. Они разделились на два лагеря по религиозно-политическому принципу и ненавидели противоположный всей душой.