Метро 2033: Зима милосердия

Делать что будем?

– Врачу его показать!

– Акопяна на «Пятый год» вызвали.

Женя слушал разговор стариков и силился вспомнить станционного врача Оганеса Ваганыча. Они с Дедом не болели и никогда к тому не обращались.

– Сталкеры говорят, ты держался молодцом, вичуху завалил. Можно сказать, стал взрослым мужчиной, прошел обряд посвящения. А тут такое! Нам так нужны сталкеры!

– Инициация! – продолжил блистать эрудицией Максимыч.

Начальник Баррикадной что-то неодобрительно буркнул, перевел взгляд на Женю.

– Говорят, тебя звери не трогают!

Парень сполз с коленей Деда на землю, встал на четвереньки:

– Я вижу цвета!

– Правда? – обрадовался старик.

Женя легко вскочил на ноги:

– Они… звери… это… умирать ко мне идут… Чтобы я их того… кончил… Из милосердия. Никакой я не сталкер. И вичуха эта, и собаки – больные были.

– Как это называется? – Сергеич был уверен, что Дед найдет нужное слово, но все же уточнил: – Добивание. Из милосердия когда?

Тот выдержал взгляд начальника.

– Мизерикордия.

– Для кликухи длинновато, – начальник Баррикадной тоже встал. – Мизер? Это для блатных кличка. Корд – это пулемет такой. Да и какой ты пулемет? Мелковат для пулемета. Маленький, шустрый, незаметный. Как что?

Он снова обратился за помощью к Деду.

– Как стилет. Мизерикордом называли стилет, который прятали обычно в рукаве.

– Нормальный позывной. Нравится?

Женя поморщился, но противогаз скрыл от Сергеича гримасу.

– Ну, тогда пойду к врачу на «Пятый год». По поверхности! – объявил парень.

Дед, скрипнув коленными суставами, тоже встал. Чужой ОЗК висел на нем мешком.

– Я с тобой, – старик тяжело выдохнул и повертел в руках дозиметр.

– Дорогу вспомнишь? – Сергеич выдернул дозиметр из его рук, показал нужную кнопку. Прибор мерно запикал.

– Вспомню, – бодро заявил Дед, вернул себе дозиметр, отключил и спрятал в накладной карман на животе.

– Ну, бывайте тогда, – попрощался Сергеич. – Помни только, Женя: решай свои проблемы и возвращайся. Всегда примем.

Парень повернулся спиной к старикам, он не чувствовал ни страха, ни огорчения. Черно-белый мир Баррикадной уже был ему тесен.

Коврик ткнулся уголком в ногу. Отполз. Призывно приподнял уголок.

– Зовешь меня? За тобой идти? – не ожидая ответа, поинтересовался Женя. Он посмотрел, как за Сергеичем закрылись гермоворота.

Коврик не ответил, наверное, функцию рта дырки выполнить не могли.

– Что это? – испуганно произнес Дед.

– Не видишь? Коврик… Не опасно.