Сломанное небо Салактионы

Пилот пришел в себя и бережно кончиком пальца начал счищать муку со смуглой щеки девушки. А так как руки у него были в муке, то личико Моники стало выглядеть совсем по-детски.

– Так точно! Одна сторона чуть-чуть подгорела, но ее можно не есть!

Чарли протянул Льву Санычу блюдо с печеньем, наткнулся на укоризненный взгляд девушки и покраснел.

Геолог откусил печенье, благодарно кивнул. Включил кофейник, осмотрел потолок.

– Пожарка отключена! Энергию экономлю. А в целом да.

Отлично, хорошо, даже удовлетворительно. Спасибо. Вы же не будете сейчас спать?

Вопрос был риторическим. Абуладзе плюхнулся в кресло, вытянул босые ноги, пошевелил пальцами. Теперь все, как загипнотизированные, смотрели только на них.

– Так-с. Сутки здесь всего на два часа длиннее земных, распорядок дня стандартный. Когда вторая Салактиона убирается на ту сторону, у нас – день, полеты, полевые исследования и работы на станции. Я спать восемь часов уже не могу, потому по ночам тоже работаю.

Лев Саныч сделал паузу, хозяйским взглядом осмотрел лабораторию.

– Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет!

Никаких стульев в лаборатории не было и в помине. Моника и Кутельский беспомощно огляделись.

Лев Саныч хлопнул себя по лбу и без обиняков перешел с Кутельским на «ты».

– Сгоняй, с улицы притащи.

Пока Чарли ходил за стульями, Лев Саныч маленькими глоточками пил кофе и с удовольствием разглядывал Монику.

На девушке по-прежнему был фартук, и геолог фантазировал на тему: «А как она будет смотреться в одном только фартуке?»

Моника медленно ходила по проходу вдоль экрана, изучая изображение Салактионы. Ее кофе остывал.

Кутельский поставил свой стул рядом с креслом геолога, подчеркивая, что он второй по званию на планете.

– Не знал, что такие экраны еще существуют. Монохромные.

– Зато батареи хватает на 21 день, а в цветном режиме – только на 8 часов.

У меня тут, Чарли, нет атомного реактора. Только солнечные панели.

Молодежь продолжала пялиться на экран. Абуладзе сделал еще глоток и продолжил:

– И потом. Насмотришься за день в экран, кошмары снятся. Пусть уж лучше черно-белые, чем цвет…

Абуладзе умолк, приподнялся в кресле. Теперь и его привлекло изображение на экране. Он задумчиво уставился в пустое место на схеме планеты.

Первой нарушила молчание Моника.