Трусиха Мария: бегом через войну

Папа беззвучно шевелил губами: я знала, он так молится.

22-го октября 1941-го года мы покинули Воронеж. Параллельно шли два эшелона: в одном – весь разобранный завод, в другом – мы. Исходя из военных целей, первый был ценнее. Как немцы в нас не попали до сих пор остается для меня загадкой, ведь добычей мы были достаточно легкой. Наверное, невольные молитвы всего поезда поставили защитный щит, сквозь который не проникали немецкие бомбы.

Бэла была на сносях, с ее огромным животом приходилось считаться всему вагону.

Ей и место дали получше, и чем-то постоянно подкармливали. Хотя еды у нас поначалу было вдоволь: нам удалось захватить банки солений и варений – небольшая часть того запаса, что оставался в кладовых дома.

В дороге мы были месяц и неделю. Можно было бы за пару дней преодолеть расстояние в тысячу километров, но мы постоянно пропускали военные эшелоны, шедшие на фронт. Главное, что нам удалось выбраться из-под бомбежки, а уж на задержки никто не роптал, хотя время тянулось томительно медленно.

Но опять же – нам крупно повезло, потому что мы ехали, и в относительно терпимых условиях. Тех, кто к заводу отношения не имел, на поезда не сажали, и люди бежали в прямом смысле этого слова, где на попутках, где пешком. О вещах и речи не шло – беженцы пытались спасти свою жизнь.

Нам встречались бесконечные толпы, шедшие с запада страны. Измученные долгой дорогой, но окрыленные надеждой. Тяжело было осознавать, что мы ничем не можем помочь этим людям, которым досталось гораздо больше потерь и испытаний, чем нам.

На этот раз отличился Толька. Начальник поезда, как и повелось после небольшой стоянки, когда мы справили свои нужды – туалета в поезде, естественно, не было – крикнул подниматься. Мальчишка был еще тот шалун, он все время крутился под ногами, но сейчас его вдруг не оказалось. Не было его ни в вагоне, ни на полустанке, ни на территории поблизости. Мы ходили и всех встревожено расспрашивали: «Мальчика не видели? Мальчика не видели?».

Никто не видел, но соседи повылезали из вагонов, и весь эшелон, как один, несмотря на риск, что состав вот-вот тронется, бросился его искать.

А Толик, оказывается, просто решил подшутить. Забрался за пригорок, сидел там тихонечко и посмеивался. Ох, и влетело ему от матери, когда его, наконец-то, нашли. После этого я все вспоминала «паралитика» и размышляла: намучается Бэлка с этим парнем, потому как шутки у него для шестилетнего, были злые.