Багровые Небеса

Джон еще выбирался из кабины почвоукладчика, когда руки Вадима коснулась холодная ладонь девочки.

Как тебя зовут?

Эллен…

А меня – Вадим. Давай будем защищаться.

Как? – В ее мысленном голосе все еще сквозила паника.

Просто. Ты ощущаешь работу устройств периметра?

Да…

Работают два фантом-генератора. Нужно, чтобы они спроецировали наши голографические копии.

Хорошо. Я постараюсь.

Действуй. Я займусь маскировкой.

Когда Джон, оступившись, скатился по куче бетонного щебня, больно ударившись плечом о крупный обломок стены, к юнцу, перехватившему управление его машиной, присоединилась еще и девчонка.

Убью, обоих!.. – шарахнулась в пустом, измученном рассудке злая мысль. Он встал, поднял металлический прут и, замахнувшись, ударил.

Металл со свистом рассек воздух.

Ожидая встретить сопротивление, Джон едва устоял на ногах, с трудом удержав равновесие.

Какого фрайга?!

Мальчишка стоял в полуметре от него и как ни в чем не бывало сверлил Джона своим холодным взглядом.

Он сморгнул, но наваждение не исчезло.

Оба подростка выглядели натурально, и он, опустив прут, протянул руку, погрузив трясущиеся пальцы в голографическое изображение.

Проклятие…

Он резко обернулся, но вокруг, вне освещенного прожектором пространства, сгущалась тьма, подсвеченная заревом начавшегося неподалеку пожара.

Они где-то рядом… Сердце Джона бешено молотило в груди. Он озирался по сторонам, не находя взглядом ничего, кроме следов разрушений, причиненных периметру его действиями.

На самом деле Вадим и Эллен стояли в трех шагах от Джона. Голограмма являлась лишь частью маскирующего воздействия установки фантом-генератора. Сложный комплекс не только проецировал трехмерные копии взявшихся за руки детей, но и скрывал их самих от постороннего взгляда, создавая искривление метрики, заставляя световые волны огибать фигуры, создавая иллюзию пустого места.

Возможно, рассвирепевший и сбитый с толку Джон, наугад размахивая длинным прутом, случайно задел бы детей… или наоборот – приблизившись на опасное расстояние, получил бы от Вадима сокрушительный, испепеляющий разум мнемонический удар – этой злой ночью нельзя было поручиться, какими последствиями обернется то или иное действие.

Вадим действительно был готов защищать свою жизнь. Он многое понял за четверть часа, которые минули с момента вторжения слепой, разрушающей силы.

Они одиноки.

Одиноки не в каком-то конкретно взятом мире, а во всей обозримой Галактике.