Так исчезают заблужденья…

Зимой Елизавета Степановна предпочитала жить в Петербурге, где при наличии большого количества сложившихся благодаря конезаводу связей она могла удовлетворять свою жажду общения, выезжая чуть ли не каждый день. Племянницу свою Лидию Елизавета Степановна очень любила, в ее доме она всегда находила для себя благодарных слушателей. Вот и сейчас, едва пригубив из чашки, Елизавета Степановна приступила к выполнению главной цели своего визита.

– Вы знаете, что произошло с поэтом Пушкиным? – спросила она.

– Мы знаем, что он умер, более ничего, – ответила Лидия.

– Он не просто умер. Его на дуэли убили, – заговорщицки сказала тетя Лиза, многозначительно помолчала, а потом продолжила: – Вчера на балу у Синявских подробности рассказывали. Хозяйка, Ариадна Семеновна, в литературных салонах бывает – и у Олениных[23 - Оленин Алексей Николаевич (1763–1843) – директор Государственной публичной библиотеки, президент Академии художеств. Длительное время содержал один из самых известных в Петербурге литературных салонов.

], и вроде даже у Карамзиных. Ей все известно, что называется, из первых уст.

– Первые уста в нашем случае, к сожалению, уже замолкли, – грустно пошутил Саша.

– Сашенька, не надо так, – покачала головой Лидия. – Тетя Лиза, рассказывайте, не томите.

– Так вот я и говорю, что была дуэль. Пушкин вызвал офицера одного, француза, Дантес[24 - д’Антес де Геккерн Жорж Шарль (1812–1895) – французский монархист, офицер-кавалергард. В 1830-е годы служил в российской армии.

После отъезда из России занимал высокие политические посты во Франции.] его фамилия. Этот француз до жены его имел охоту, хоть, говорят, и безуспешно, но очень предприимчиво. До того дошло, что по Петербургу стали пасквильные письма ходить, будто бы Пушкин cocu[25 - Cocu – рогоносец (франц.).].

На лице у Лидии появилось выражение крайнего удивления.

– Так это верное самоубийство: из-за какого-то пасквиля вызывать на дуэль военного, будучи штатским.

Пытаться опровергнуть слухи ценой своей жизни, защитить честь жены, сделав ее вдовой, – это чем-то сродни сумасшествию. Про Пушкина уже лет десять газеты и журналы писали исключительно в ругательной манере, а он не обращал внимания и продолжал творить. Мне трудно поверить, что Пушкин поддался на провокацию, – сказала она.

– Лидочка, ты подожди, я не все рассказала, – продолжила тетя Лиза. – Этот скандал еще в прошлом году начался, в ноябре.