Чёрная Луна

Неделю спустя…

Она стояла у окна, повернувшись к Джедиану спиной, и смотрела на немигающие звезды, сложные силуэты парящих в космосе орбитальных станций, огоньки движущихся кораблей, а Ланге сидел в кресле и ждал.

Силуэт Даши четко прорисовывался на фоне черного космоса. Платье из плотной однотонной ткани сидело на ней чуть мешковато и, вкупе с коротким ежиком едва отросших волос, производило впечатление арестантской робы.

Она зябко повела плечами, но не повернулась.

«Интересно, о чем она сейчас думает?» – Джедиану не давала покоя ее хрупкая, почти мальчишеская фигура, резко очерченные, заострившиеся из-за худобы лица линии скул и упрямо сжатые губы… Он вдруг поймал себя на мысли, что эта девочка из прошлого волнует его больше, чем самая ослепительная красавица на светском рауте.

– Ну, что ты мне скажешь? – облизав внезапно пересохшие губы, спросил он, нарушая тишину. – Здорово все изменилось, да?

Она кивнула, едва шевельнув головой.

– Сколько прошло лет?.. – тихо спросила Даша.

– Сто с небольшим… – небрежно ответил Джедиан, томительно ожидая, когда она повернется. Ему хотелось взглянуть в ее глаза и увидеть в них страх. Беззащитность. Подавленность.

Но Даша будто окаменела у окна.

«Нужно будет установить в комнате сканер… – подумал Джедиан. – Ее мысли, должно быть, очень любопытны…»

– Не хочешь знать, что с тобой случилось? – вслух спросил он.

– Нет… – едва слышно ответила она.

– А зря… – Джедиану показалось, что при этих словах она вздрогнула всем телом и вновь едва заметно повела плечами, как от озноба.

– Почему ты не покинула «Европу» вместе с остальными пассажирами? – Он достал сигарету, прикурил и закинул ногу на ногу. Этот допрос, начатый в форме доверительной беседы, все больше и больше захватывал его воображение.

Даша молча смотрела на яркие россыпи звезд. В ее сознании они распухали, превращаясь в ослепительные солнца ядерных разрывов…

Виртуальная ломка.

Болезнь сознания, которую не способно излечить время… «Даже целый век беспамятства не смог меня избавить…» – горько подумала она, пытаясь отрешиться от навязчивых картин, что рождало ее больное воображение.

Джедиана она воспринимала каким-то краешком сознания, и его образ, в ее понимании, завис где-то на уровне клерка – занудного чиновника на государственной службе. Слова же долетали до нее, как через слой ваты…

– Зачем?.. – наконец спросила она, не ощущая, сколь велика оказалась пауза между вопросом и ответом.