Столпы земли

Уильям уже вдоволь наслушался разговоров по поводу того, кто же станет королем, но, когда за три дня до Рождества в Вестминстерском аббатстве короновали Стефана, решил, что дело это уже окончательно решенное. Если Уолеран сказал правду, это не совсем так. Но почему он обратился именно к ним?

Через лужайку семейство направилось к конюшне. Едва толпа осталась позади, отец взволнованно сказал:

– Какой счастливый случай – тот человек, что нанес оскорбление нашей семье, уличен в государственной измене!

Уильям не вполне понимал, почему это счастливый случай, однако мамаша, очевидно, что-то смекнула, в знак согласия кивнув головой.

– Мы можем схватить его и повесить на первом же дереве, – продолжал отец.

Об этом Уильям не подумал, но теперь и ему стало ясно. Если Бартоломео предатель, он заслуживает смерти.

– Теперь-то мы отомстим! – воскликнул он.

– Глупцы, – с внезапной злобой прошипела мать. – Вы просто слепые, безмозглые идиоты. Собрались повесить Бартоломео на первом же дереве. Хотите, скажу, что будет потом?

Они не ответили. Самое разумное – помалкивать, когда мать в таком настроении.

– Роберт Глостер, – сказала она, – начнет отпираться, упадет на грудь королю Стефану и поклянется в любви и преданности, и на том все кончится, если не считать того, что вас обоих вздернут на виселице.

Уильям задрожал. Перспектива быть повешенным приводила его в ужас. Такое только в дурном сне может присниться. Однако он понимал, что мать права: король вполне мог поверить – или притвориться, будто поверил, – что никто не осмеливался затевать против него мятеж, а для пущего правдоподобия, не задумываясь, принес бы в жертву парочку жизней.

– Верно, – согласился отец. – Мы свяжем его по рукам и ногам и живехонького доставим королю в Винчестер, а там все расскажем и потребуем награду.

– Ну почему ты такой дурак?! – презрительно воскликнула мать. Она была очень возбуждена.