Столпы земли

Даже если нападающие овладеют мостом и переправятся через ров, им предстоит прорваться через еще один мост и сторожевую башню и уж затем штурмовать этот надежно укрепленный дворец. Каким-то образом надо будет попасть на второй этаж – предположим, с собственной лестницей, – и даже тогда, по всей вероятности, придется выдержать еще один бой, чтобы из зала добраться до графских покоев. Этот замок можно взять только хитростью – к такому выводу пришел Уильям и стал так и сяк прикидывать разные варианты.

Поднявшись по ступенькам, он вошел в зал, полный людей, но графа среди них не было.

В дальнем левом углу виднелась лестница, ведшая наверх, а возле нее сидели пятнадцать или двадцать рыцарей и воинов, которые тихо переговаривались. Это выглядело необычно, так как рыцари и воины представляли разные общественные сословия. Рыцарями были землевладельцы, жившие за счет доходов от сдачи в аренду земли, в то время как воинам платили деньги за службу. Эти люди сближались только тогда, когда в воздухе пахло войной.

Некоторых Уильям знал: вот Жильбер Кэтфейс, старый вояка со старомодной бородой и длиннющими бакенбардами, еще крепкий, хотя ему было уже за сорок; вот Ральф из Лайма, любитель принарядиться, одетый сегодня в голубой плащ с красной шелковой подкладкой; вот Джек Фитц Гильом, уже рыцарь, хотя едва ли старше Уильяма, и некоторые другие, чьи лица казались знакомыми. Уильям кивнул им, но на это не обратили внимания – его знали, но он был слишком молод, чтобы относиться к нему всерьез.

Он стал оглядывать зал и увидел Алину.

Сегодня она выглядела иначе. Вчера в соборе на ней была одежда из шелковых, шерстяных и льняных тканей, ее украшали кольца и ленты, на ногах – остроносые ботиночки. Сегодня она – в короткой тунике, какие обычно носят крестьянки или дети, а на ногах нет даже сандалий. Алина сидела на скамье, сосредоточившись над игральной доской, на которой лежали разноцветные фишки. Приподняв тунику, она положила ногу на ногу, открыв колени, и, нахмурившись, сморщила носик.

Вчера Алина была ужасно важная, сегодня превратилась в беззащитного ребенка, и Уильям находил ее еще более привлекательной. Неожиданно он почувствовал себя уязвленным, что это дитя смогло причинить ему столько неприятностей, и он мучительно искал возможность продемонстрировать ей свое превосходство. Это было чувство, похожее на страсть.

Она играла с юношей года на три моложе ее. Он никак не мог усидеть на месте, не испытывая энтузиазма от своего занятия.