Столпы земли

Но в то же время его страстно влекло к Эллен с ее волшебным горячим телом, золотистыми глазами и беззастенчивым желанием. Он чувствовал ужасный стыд оттого, что так хочет ее спустя всего несколько часов после смерти Агнес.

Том уставился на нее, и снова ее глаза заглянули ему в душу, и она сказала:

– Не говори ничего. И пусть тебя не мучает стыд. Я знаю, ты любил ее. Поверь, она тоже это знала. Ты и сейчас ее любишь… да, любишь. И будешь любить всегда.

Она велела ему молчать, но ему и ответить было нечего. Том просто онемел возле этой удивительной женщины.

Казалось, у нее на все имелись объяснения. И то, что она как будто знала, что лежало у него на сердце, приносило ему облегчение, теперь ему нечего было стыдиться. Он вздохнул.

– Так-то лучше, – сказала Эллен.

Она взяла его за руку, и они пошли прочь от пещеры.

Около мили они продирались сквозь девственный лес, а затем вышли на дорогу. Шагая по ней, Том то и дело поглядывал на Эллен. Он вспомнил, что когда в первый раз встретил ее, то подумал, что эти странные глаза портят ее красоту.

Теперь он не мог понять, как такое могло прийти ему в голову. В этих поразительных глазах словно отражалась вся неповторимость ее существа. Теперь она представлялась ему совершенством, и единственное, чего он не мог понять, – почему она выбрала его.

Они прошли три или четыре мили. Том чувствовал усталость, но горячий суп придал ему сил, и, хотя он верил Эллен, ему не терпелось собственными глазами увидеть малыша.

Когда за деревьями показался монастырь, Эллен сказала:

– Надо постараться, чтобы монахи не заметили нас.

Том был озадачен:

– Почему?

– Ты бросил ребенка. Это считается убийством. Мы будем следить из леса и увидим, что они за люди.

Том не думал, что за это могут грозить неприятности, но осторожность никогда не повредит, а потому, кивнув, последовал за нырнувшей в заросли кустарника Эллен, и вскоре они притаились у края большой поляны.

Монастырь был совсем маленький. Том, которому случалось прежде строить монастыри, сделал вывод, что это, должно быть, всего лишь скит, принадлежащий крупному монастырю или аббатству.

Здесь было всего два каменных здания: часовня и опочивальня. Остальные – деревянные и глинобитные домишки: кухня, конюшня, амбар и небольшие хозяйственные постройки. Все выглядело чистым и ухоженным, из чего можно заключить, что монахи работали так же усердно, как и молились.

Людей было совсем немного.

– Большинство монахов ушли работать, – объяснила Эллен.