Дабог

Новая серия толчков прокатилась судорогой, сквозь мглу пробилось далекое зарево, но его природа по-прежнему оставалась непонятной, необъяснимой…

Отсюда до столицы – триста километров по прямой. Сквозь горную гряду ведут автомобильные тоннели. Если они не обрушились, то по другую сторону хребта я смогу с кем-то связаться, вызвать помощь, – с такими мыслями Рокотов вышел из оцепенения.

Глухо взвыли гироскопы самостабилизации, трехпалые ступоходы древней серв-машины глубоко вдавились в тлеющую почву, царапнули о камень, – «Беркут» развернулся, направляясь к ленте дороги, вплавленной в склон.

* * *

Ближайший из тоннелей действительно уцелел.

Рокотов прошел его, не встретив никого живого. В теснине прокатилась волна жара: сгоревшие дотла остовы флайкаров еще дымились, громоздясь друг на друге. Кое-где, разгоняя мрак, горели лужи масла.

Несколько раз ему пришлось пробиваться через завалы машин, сминая ступоходами «Беркута» закопченный металл.

По другую сторону невысокой горной гряды начиналась равнина.

Игорь думал, что скалы защитили агротехнические фермы от последствий произошедшей катастрофы, но ошибся. Уровень радиации лишь немного понизился, по-прежнему представляя опасность для жизни.

Низкие пепельные облака не давали пробиться солнечному свету, формируя сумеречное пространство. По краю дымящегося поля, пошатываясь, брела ослепшая корова. Один ее бок полностью сгорел, из-под обугленной шкуры торчали окровавленные ребра.

Животное кричало от боли. Игоря настолько потрясла эта сцена, что он позабыл об управлении, и «Беркут» остановился, издав затухающий вой сервоприводов.

Ослепшая корова остановилась, повернулась на звук, и взгляду Игоря предстала ирреальная картина: другой бок животного совершенно не пострадал…

К горлу подкатил ком. Крик боли взывал о милосердии, но пальцы дрожали, не в силах сжать гашетку, – в эти секунды сознание Рокотова начало подламываться. Все как будто застило туманом.

Он ведь отчаянно надеялся, что по эту сторону скальной гряды все будет иначе, но жестоко просчитался. Строения агроферм стояли без крыш. Выбитые окна оплыли потеками стеклопластика. С одной стороны стены зданий покрывала копоть, а на ее фоне выделялся светлый контур человеческой фигуры: кто-то стоял тут в момент ядерной вспышки.

Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Затуманенный взгляд находил лишь свидетельства смерти.