Зима мира

Мосли был вдохновенный оратор. Вне всякого сомнения, сегодня они будут принимать в партию новых членов. Было жизненно необходимо, чтобы его соблазнительной лжи противостоял яркий маяк здравого смысла.

Руби, однако, оказалась болтушкой. Развлечениями в Кембридже она была недовольна.

– Как мне надоели здешние мальчишки! – говорила она. – У них одно на уме – пойти в паб и напиться.

Ллойда это удивило. Он думал, что Руби здесь ведет активную жизнь. Одежду она носила недорогую, но всегда тесноватую, облегающую ее пышные формы.

Многие посчитали бы ее симпатичной, подумал он.

– А чем ты любишь заниматься? – спросил он. – Кроме организации собраний партии лейбористов.

– Ходить на танцы.

– Наверняка у тебя нет недостатка в желающих пригласить на танец. Ведь в нашем университете на одну девушку приходится двенадцать парней.

– Не хочу, чтобы мои слова показались обидными, но большинство университетских парней – гомики.

Ллойд знал, что в Кембридже учится много гомосексуалистов, но то, что об этом сказала она, было ему неприятно.

Руби славилась своей резкостью, но это было слишком даже для нее. Он не представлял себе, что тут можно ответить, поэтому промолчал.

– Но ты же не такой, правда? – сказала Руби.

– Конечно, нет, не говори ерунды!

– Не обижайся. Ты такой красивый, что вполне мог оказаться голубым. Если бы не нос лепешкой.

Он рассмеялся.

– Вот это называется сомнительный комплимент!

– Но ведь так и есть. Ты похож на Дугласа Фэрбэнкса-младшего.

– Ну, спасибо.

Но я не голубой.

– А девушка у тебя есть?

Это начинало выглядеть просто неприлично.

– Нет, на данный момент – нет. – Он демонстративно посмотрел на часы и вдаль – в ту сторону, откуда должен был прийти поезд.

– А почему?

– Потому что подходящую еще не встретил.

– Ах, большое спасибо. Конечно.

Он взглянул на нее. Она говорила полушутя, но он понял, что она приняла его слова на свой счет и ее это задело. Ему стало неловко.

– Я вовсе не хотел сказать…

– Хотел, но не важно.

Вот и поезд.

Паровоз подъехал к перрону и остановился в клубах дыма. Из поезда начали выходить пассажиры: студенты в твидовых пиджаках, фермерские жены, собравшиеся за покупками, рабочие в плоских кепках. Ллойд всматривался в толпу, пытаясь разглядеть маму.

– Она должна была ехать в вагоне третьего класса, – сказал он. – Это дело принципа.

Руби сказала:

– Придешь ко мне на день рожденья? Мне исполняется двадцать один.

– Конечно.