Зима мира

Ничто не могло преодолеть эту толпу, понял Ллойд с крепнущей надеждой.

Он увидел своего соседа Шона Долана – тот залез на фонарный столб и прицепил на самый верх красный флаг. Играл духовой оркестр Еврейской юношеской бригады – наверняка без ведома своих респектабельных и консервативных организаторов. Над головой летал полицейский самолет; хоть какая-то авиация, подумал Ллойд.

Возле витрин Гардинерз он столкнулся со своей сестрой Милли и ее подругой Наоми Эвери.

– А папа знает, что вы здесь? – укоризненно спросил он.

– Не задавай глупых вопросов, – беззаботно ответила она.

Он вообще не ожидал, что она окажется здесь.

– Ты же обычно не очень-то интересуешься политикой, – сказал он. – Я думал, тебя больше интересует, как зарабатывать деньги.

– Обычно – да, – сказала она.

Ллойд представил себе горе Берни, если с Милли что-нибудь случится.

– Я думаю, тебе надо вернуться домой.

– Почему это?

Он огляделся. Толпа казалась мирной и доброжелательной. Полиция держалась на расстоянии, фашистов нигде видно не было. Понятно, что никакого шествия сегодня не будет. Приверженцам Мосли не пробиться через толпу в сто тысяч человек, собравшуюся, чтобы их остановить, и если в полиции работают не сумасшедшие, они не дадут им даже попытаться.

Но пока он об этом думал, все изменилось.

Пронзительно зазвучали свистки. Взглянув в ту сторону, откуда свистели, Ллойд увидел, что конные полицейские выстроились в угрожающую цепь. Кони, волнуясь, били копытами и раздували ноздри. Полицейские взяли на изготовку длинные дубинки, похожие на мечи.

Казалось, они готовятся пойти в атаку – но ведь этого не могло быть!

В следующий миг они двинулись в наступление.

Раздались яростные возгласы, испуганные крики. Все бросились с дороги огромных лошадей. В толпе образовался проход, но те, кто стоял по краям, попали под тяжелые копыта. Полицейские били своими длинными дубинками направо и налево. Ллойда стали теснить назад, и он ничего не мог поделать.

Он пришел в ярость.