Зима мира

Когда лошади дошли до этого места, раздались звуки, похожие на взрывы хлопушек. Одна лошадь поскользнулась и упала. Другие останавливались и поднимались на дыбы, испуганные звуком стрельбы. Атака превратилась в хаос. Наоми Эвери как-то протолкалась в первые ряды, и Ллойд увидел, как она разорвала перед носом у лошади пакетик с перцем, отчего лошадь бросилась в сторону, исступленно мотая головой.

Давка стала меньше, и Ллойд довел Милли до угла. Ей было больно, но плакать она перестала. У медпункта уже выстроилась целая очередь, ожидающая, когда волонтеры Ассоциации святого Иоанна уделят им внимание: плачущая девочка, по-видимому со сломанной рукой; несколько парней с разбитыми лицами и головами; на земле сидела женщина средних лет, держась за распухшее колено.

Подходя к медпункту, Ллойд с Милли увидели отходящего Шона Долана с перебинтованной головой – он направился прямиком назад, в толпу.

Медсестра, посмотрев спину Милли, сказала:

– Это серьезно… Вам надо ехать в больницу. Мы отвезем вас в машине «скорой помощи»… – Она посмотрела на Ллойда.

 – Хотите с ней поехать?

Ллойд хотел, но он должен был звонить и докладывать обстановку. Он колебался.

Решение за него приняла сама Милли – по обыкновению, резко.

– Даже не думай ехать! – сказала она. – Мне ты там не поможешь, а здесь у тебя важное дело.

Она была права. Он помог ей забраться в припаркованную машину «скорой помощи».

– Ты уверена?..

– Да, уверена. Смотри сам не угоди в больницу.

Он решил, что оставляет ее в лучших руках.

Он поцеловал ее в щеку и вернулся на поле боя.

Полицейские изменили тактику. Народ отбил конную атаку, но полиция была намерена все же проложить путь через толпу. Когда Ллойд протиснулся в первые ряды, они стали наступать пешим строем, нанося удары дубинками. Безоружные демонстранты шарахались от них, как опавшие листья под порывом ветра, но потом бросались вперед, тесня строй в другом месте.

Полицейские начали арестовывать людей, может быть надеясь, что если не будет заводил, то решимость толпы ослабеет.

В Ист-Энде арест был не простой формальностью. Мало кто возвращался оттуда без синяка под глазом или нескольких дырок на месте зубов. Особенно плохой репутацией отличался участок на Леман-стрит.

Перед Ллойдом стояла горластая молодая женщина с красным флагом. Он узнал Олив Бишоп, жившую по соседству на Натли-стрит.

– Еврейская шлюха! – крикнул полицейский и ударил ее дубинкой по голове.