Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления

С момента, когда правда нам открылась, я пыталась мыслями цепляться за того человека, которого я знала, за наши любимые места, но правда в том, что он продолжал причинять зло и разрушать чужие семьи и в то же время жить и заботиться о своей семье.

Апрель 1985 года

В апреле 1985 года отец убил Марин Хедж, вдову и чью-то бабушку. Она жила на нашей улице, мы с мамой часто здоровались с ней, когда шли к бабушке с дедушкой.

Миссис Хедж исчезла в грозовую ночь. Когда я узнала, что ее ищет полиция, то испугалась.

Мне было шесть лет, и в ту ночь дома были только мы с мамой – откуда мне было знать, были ли мы в безопасности?

Через пять дней к нашему дому подошел полицейский. Он опрашивал людей в окрестности и заглянул задать пару вопросов маме. Мой страх стал еще острее, когда тело миссис Хедж нашли в сельской местности неделю спустя – ее задушили. Не помню, как я об этом узнала, будучи такой маленькой. Наверное, услышала обрывки новостей или разговоры взрослых. Папа тогда мне сказал: «Не бойся, мы в безопасности».

Несколько недель спустя после того, как нашли тело миссис Хедж, я лазила по соснам возле церкви. Мама тогда на меня накричала: «Спускайся, пока руку не сломала!»

Через пару минут, когда я бежала обратно в церковь, я упала и сломала руку. Папа сразу бросился ко мне, наложил шину и посадил меня на заднее сиденье нашего нового универсала Oldsmobile. Он отвез меня в больницу Уэсли, где меня прооперировали. У меня был сложный перелом локтя.

Врачи собрали мои кости и наложили гипс. Из-за осложнения я провела в больнице еще пять дней. Мама все время оставалась рядом со мной.

Из-за того что травма была серьезной, я не смогла окончить первый класс, и мы не поехали в отпуск на остров Падре. Я очень расстроилась, что мы не поехали на пляж, и чувствовала, что папа тоже – он очень ждал этой поездки.

В моей голове все смешалось: шок от перелома, вина за то, что пришлось отменять наши планы, и страх из-за убийства нашей соседки.

Только спустя тридцать лет я посмотрю в лицо тем событиям, попытаюсь осознать, какую травму они нанесли, и начну оправляться от всего этого.

Что я знаю, так это то, что мои кошмары начались примерно в это время. Когда мама слышала мои крики, она подбегала ко мне, садилась на край кровати и убаюкивала меня. Еще не до конца проснувшись, я часто с ней спорила, иногда очень настойчиво утверждала: «В доме плохой человек, он в моей комнате».