Деметра

Антон вздрагивал, захлебываясь рыданиями, и вновь затихал лишь затем, чтобы опять провалиться в полную жгучего горя пустоту…

Потом, когда кончились слезы и силы, он открыл глаза, совершенно не понимая, что делать дальше, как жить…

– Я хочу есть… – услышал Антон свой собственный голос, прозвучавший откуда-то со стороны. Он не соображал, зачем произнес эту фразу. Просто ему нужно было что-то говорить, делать, лишь бы не молчать…

Капитан, погруженный в свои мрачные мысли, вздрогнул и поднял на него покрасневшие глаза.

– Сынок, попробуй поискать что-нибудь сам… – виновато ответил он. – Там в нише бытавтомата, должно быть, осталось что-то от последнего ужина…

Антон встал, действуя словно в полусне. От слабости у него кружилась голова, веки, опухшие от слез, больно пощипывало. Он чувствовал, что вот-вот расплачется вновь.

«Я так болен… – с детской эгоистичностью подумал он. – Капитан мог бы встать и найти мне еду…»

Отойдя пару шагов от койки, он обернулся и посмотрел на Илью Матвеевича. Тот сидел, бессильно откинувшись в глубоком кресле.

Его форменный полетный комбинезон был местами порван и испятнан кровью.

И еще… у капитана ниже колен не было обеих ног!..

– Дядя Белгард! – в истерике вскрикнул Антон, бросаясь к нему. – Простите меня, я не знал! Я не видел!..

Его маленькое тело тряслось от конвульсивных рыданий…

– Ничего, мой мальчик… Ничего… – шептал капитан, силясь не застонать от боли и поглаживая светлые волосы прильнувшего к его груди мальчика. – Главное, что ты сумел выбраться из этой проклятой оранжереи.

Антон вздрогнул, подавившись рыданиями… Жуткий холод вдруг резанул по груди… Значит, это не дядя Белгард вытащил его из столба суспензорного поля? Значит, те существа были на самом деле? Или их не было?

Ему было страшно… Этот страх, забравшись в детскую душу, постепенно сжимал все сильней и сильней крохотное гулко бьющееся сердце.

– Найди мне аптечку, Антон… – простонал капитан, не в силах больше терпеть сжигавшую его боль.

Антон кивнул, вытирая слезы.

Порывшись в развороченной каюте, где вещи, высыпавшиеся из шкафов, при ударе перемешались друг с другом, он не без труда нашел продолговатый цилиндр аварийной аптечки и протянул ее капитану.

Лицо Ильи Матвеевича наконец расслабилось. Он сделал себе укол и на минуту обессилено затих. Затем, оправившись, он порылся в содержимом футляра и протянул Антону две маленькие капсулы:

– Пей.

Антон послушно проглотил янтарные шарики в безвкусной оболочке.